И, тем не менее, несмотря на подобные соображения, она, собравшись с духом, все же постучала в дверь. Охранник немедленно открыл ее.
- Что надо?
Ответить на подобный вопрос было не просто. А, что ей действительно надо?
- Можно мне спуститься в гостиную? – произнесла она почти просительно и, практически не надеясь, что ее просьбу выполнят. С чего бы? Наверняка у ее сторожей были четкие инструкции. Но, как ни странно мужчина, распахнув дверь пошире, произнес:
- Давай, только без глупостей.
Если Александра и удивилась, то показывать этого точно не собиралась. Возможно, охранник решил, что ей есть, что сказать хозяину. И это соображение больше всего походило на правду. Спустившись вниз, она обнаружила, сидящего в кресле Ахметова. В руках он держал бокал с коньяком, а напротив на столике стояла початая бутылка. Правда, слава богу, пьяным он не выглядел.
- Присаживайся. – Махнув на соседнее кресло, он налил ей коньяку. Казалось, Марат нисколько не был удивлен ее появлению. Возможно, он, как и охранник, решил, что она наконец одумалась. Ну, в таком случае, он будет сильно разочарован…
Александра не стала привередничать и села напротив него, взяв при этом в руки бокал. Немного помедлив, словно сомневаясь, она все же сделала небольшой глоток, решив, что расслабиться не помешает. Несколько минут прошло в молчании, и кажется подобное обстоятельство прибавило ей спокойствия, насколько это было вообще возможно в данных обстоятельствах.
По виду Ахметова казалось он вовсе не собирался с ней разговаривать, но потом вдруг обратился к Александре с вопросом, от которого ее расслабленность вмиг улетучилась.
- Ну, и каково это, торговать собственным ребенком? – прозвучало со злою усмешкой. А его глаза выдавали его с головой и очевидно, сдерживать себя ему было очевидно нелегко. Без сомнения, внутри у него бушевала стихия, готовая вот-вот вырваться наружу.
От его вопроса у нее было состояние, словно ее ледяной водой из ведра окатили. Она с трудом сглотнула. Александра в глубине души понимала, что он прав.
- Ты не смеешь… Ты сам загнал меня в угол. – Еще недавно она ко всему была готова, но его обвинение вывело ее из состояния равновесия, она снова была будто само напряжение. На глаза помимо воли навернулись слезы. Да как он действительно смеет ее осуждать…
Но Ахметов не обратил внимания на ее слова и на состояние. Ее душевные терзания его точно не волновали.
- Объясни, а то я сам никак не пойму, что плохого в том, что отец сам хочет воспитывать своего сына? – бросил он с нажимом, продолжая, что называется, упорно гнуть свою линию, и по его голосу было понятно, что он не так уж спокоен. - Или, что я тебе плохого сделал во время нашей недолгой совместной жизни? До меня никак это не дойдет. Уверен, многие хотели бы оказаться на твоем месте. – Марат нисколько не сомневался в том, что говорил ей. А еще по его вопросам и интонации было понятно, что и вправду совсем не понимал мотивов ее безрассудных, без сомнения, с его точки зрения, поступков. Она тут же поспешила возразить ему:
- Я тоже до сих пор так и не смогла тебя понять. Почему же ты, вместо того, чтобы возиться с той, которая не смогла тебя оценить по достоинству, не нашел ту, которая была бы счастлива оказаться на моем месте?!– спросила Александра с горячностью. – Думаю, проблемы с претендентками на тебя и на твой кошелек у тебя вряд ли бы возникли. Поверь, я с радостью уступлю им свое место, потому как единственное мое желание получить свободу, чтобы ты оставил меня в покое. Но, нет, тебе моя свобода видно поперек горла. Непременно надо засадить в клетку.
В его взгляде явно читалось, что ее ответ ему не понравился. А следующие его слова только лишний раз подтвердили, что Марат не из тех, кто запросто сдается:
- А ты хоть подумала, что может произойти? Софья Николаевна никогда не отличалась хорошим здоровьем. Только на секунду представь, что будет с Максимом, если у нее случится очередной приступ? – Очевидно, Марат решил применить запрещенный прием. Надавил на самое больное место. Разве не этим были постоянно заняты ее мысли… Александра с силой втянула в себя воздух. Пальцы рук буквально впились в ручки кресла. Она попыталась глубоко вдохнуть. Александра хорошо понимала, чего он добивается, но, нет, у Ахметова не выйдет сделать ее во всем виноватой.
Немного восстановив дыхание, она прямо посмотрела ему в глаза, и только она одна знала, чего ей это стоило.
- Тебе не удастся сбить меня с толку. Думай, что хочешь, но ребенка добровольно я тебе не отдам. Не хочу, чтобы ты из него сделал такого же подонка, как ты сам. Чтобы он думал, что в этом мире главное деньги и власть, а люди мусор, на чувства которых можно вовсе наплевать. – В каждом произнесенном ею слове сквозила твердость, во всяком случае, она бы очень хотела, чтобы он был уверен в ее бескомпромиссности.