– Вы понимаете… человек, работающий с большими деньгами, всегда находится как бы в зоне риска…
– Но ведь такое убийство никак не может быть сопряжено ни с ограблением, ни с попыткой вымогательства денег – у покойника ничего уже не отнимешь. Вы не могли бы мне сказать – возможно, ему кто-то угрожал, шантажировал его?
– Мне о таких фактах ничего не известно.
– Кроме того, что вы занимаете пост начальника службы безопасности банка, вы еще были другом покойного Строганова, и даже близким? Кажется, вы с ним учились в школе?
Чертова баба, сколько сарказма она вложила в это «кажется»! Наверняка знает точно, что они со Строгановым знакомы еще со школы, потом работали вместе, это нетрудно выяснить.
– Вам не кажется, Анна Николаевна, мы действительно учились с ним в одной школе. – Как только Костромин убедился, что Строганов мертв, он решил показать зубки.
– Обычно школьная дружба – самая долгая и самая близкая. Следовательно, вы со Строгановым были близкими друзьями. Не могу понять, почему вы так боитесь признать этот факт.
– Я ничего не боюсь признать, просто хочу сказать, что наша дружба была не настолько близкой, чтобы он делился со мной своими тайнами…
– Пусть так. Но вы не могли не заметить, хотя бы по долгу службы, если бы он был в последнее время подавлен и обеспокоен?
– В наше время все обеспокоены и большинство людей подавлены.
«Он мне будет рассказывать!» – подумала Громова.
– Все же, я думаю, таким людям, как Строганов, не грозит нищета!
– Как вам сказать… Зато ему есть что терять. Бедному человеку терять нечего, и он чувствует себя спокойнее…
– Весьма оригинальный взгляд на вещи! – Громова сняла очки и даже чуть привстала из-за стола, чтобы лучше разглядеть своего собеседника. – Надо будет рассказать о вашей точке зрения моему соседу, подполковнику, который полгода не получает жалованья, и у него нет денег на лекарства от астмы, которую он заработал за двадцать лет службы в отдаленных гарнизонах… Впрочем, я отвлеклась. Вернемся к непосредственной теме нашего разговора. Значит, у вас не сложилось впечатления, что покойный Строганов был в последнее время чем-то обеспокоен больше, чем обычно?
– Совершенно верно, – немного обиженно ответил Костромин.
– Ну что ж… Давайте ваш пропуск, я подпишу. Кстати, до меня дошли сведения, что в банке, кроме убийства заместителя управляющего, имело место… еще одно ЧП, скажем так.
– Что вы имеете в виду? – насторожился Костромин, он уже забрал пропуск и собрался уходить, в связи с чем успокоился и несколько расслабился.
– Что я имею в виду? Какие же неприятности могут произойти в банке? Разумеется, связанные с деньгами. Большими деньгами…
Разнюхала-таки! Не зря чуть не половина банка перебывала у нее на допросах, кто-то трепанул, а ей много не надо, теперь вцепится, как бульдог, и начнет копать!
– Что-то вы, Юрий Николаевич, побледнели? – продолжала Громова откровенно издевательским тоном. – Вам нехорошо? Может быть, в кабинете слишком душно? Идите, я вас не задерживаю. Все равно вы мне про ЧП ничего не расскажете.
Костромин добежал до своей машины, резко сорвал ее с места и вытащил мобильник. Набрав знакомый номер, он коротко бросил:
– Надо встретиться. На том же месте, ты знаешь. Через полчаса.
Через полчаса, оставив машину неподалеку, он прошел по безлюдной аллее парка Лесотехнической академии и сел на зеленую садовую скамью.
Светлана торопливо подошла пятью минутами позже, запыхавшаяся и злая.
– Что за спешка? И вообще – договорились же, никаких незапланированных контактов!
– Я только что от следователя. Она что-то разнюхала про калмыцкую историю и недвусмысленно дала мне понять, что связывает ее со взрывом.
– Пусть себе связывает на здоровье. Доказать ничего она не сможет. Самое главное: нет человека – нет проблемы.
– Одно радует… провели экспертизу, и она подтвердила, что в машине был он.
Светлана посмотрела на Юрия подозрительно:
– А ты что – сомневался? Ты же мне говорил, что сам его приложил и взорвался он у тебя на глазах? Или все было не так?
– Все так, успокойся. Просто я нервничать стал – он же, собака, хитрый был, как не знаю кто…
– Это он-то – хитрый! Ой, не смеши! Да ему самому ни одна мысль в жизни в голову не пришла, все ему туда вкладывать приходилось!
– Ладно, Света, это все пустое. Ты мне скажи – что на Кипре?
Она помрачнела:
– На Кипре ничего нет.
– Что? И ты об этом так спокойно говоришь? Как это ничего нет? Теперь ты со мной играть вздумала?
– Юра, мы с тобой в одной лодке. Если перегрыземся – так влипнуть можем, что страшно подумать. Подожди кипятиться. Я послала туда послушную бабу – шагу без команды не ступит, у нее здесь сын-инвалид, трясется за него… Она была в банке, и там ей сказали, что на этот счет деньги не поступали – ты меня понимаешь? Вот, распечаточку выдали! – Светлана протянула ему листок.
– Что ты мне подсовываешь? – закричал он. – Я тебе таких полсотни распечатаю за минуту! Где баба? Я сам с ней потолкую.
– Нет ее уже.
– Что значит – нет?
