Егор вилкой подцепил кусочек. Маффин присел рядом, глядя снизу вверх на хозяина, который медленно смаковал усовершенствованную Лианой «Мимозу». Вместо вредных на ее взгляд консервов, она прокладывала рыбный слой слабосоленой семгой, а вместо майонеза собственноручно делала заправку из йогурта, горчицы и еще чего-то, напоминающего вкус каперсов.
– Держи, Маффи. – Егор положил в миску щедрую порцию собачьего утиного паштета и достал из кухонного ящика косточку.
Маффин, учуяв знакомый запах, в один прием проглотил паштет и, смачно облизнувшись, громко потребовал «десерт».
Они перешли в гостиную. Егор устроился перед телевизором с салатом, мясной нарезкой и бутылкой армянского коньяка, а Маффи – у камина, с косточкой, и они принялись получать удовольствие от вкусной еды, потрескивающих в огне поленьев и фильма, который за сорок лет россияне выучили наизусть.
На первых кадрах «Ирония судьбы. Продолжение» Егор задремал. Стрелка на больших каминных часах уверенно двигалась к цифре двенадцать. А в машине, тем временем, разрывался от звонков оставленный телефон.
Егору снилась мама. Она ласково гладила его по голове, приговаривая: «Егорушка, когда же вы с Линочкой мне внуков покажете? Я им колыбельную спою. Вот послушай, я недавно выучила…». Мама знакомым Егору жестом откинула назад кудрявую прядь волос и красиво запела гимн России.
Егор нехотя приоткрыл глаза, понимая, что слышит его наяву. На гимн накладывался какой-то знакомый, навязчивый звук. Пошарив рукой по ковру, куда он обычно клал мобильный, Егор поднялся, ворча и растирая заспанные глаза. Маффин солидарно подскочил и выразительно посмотрел на дверь спальни, за которой скайп от имени сестры продолжал вызывать на разговор.
Синий кружок соединения закончил вращение, и на экране появилось лицо сестры.
– И тебя с Новым Годом, Лина. Но, честно говоря, я бы с удовольствием подождал с взаимными поздравлениями до утра…
– Егор, приезжай скорее!
Сон пропал мгновенно. Губы Лианы дрожали, а на бледном лице умоляли, опухшие от слез, глаза.
– Что случилось? С тобой все в порядке?
– Толя пропал! Приезжай скорее!
Егор облегченно вздохнул, что не ускользнуло от внимания сестры.
– Как ты можешь, Егор?! Надо что-то делать, иначе случится беда!
Она заплакала, отчаянно запустив длинные пальцы в копну кудрявых волос.
– Пожалуйста, успокойся, прошу тебя. Кто еще в доме?
За спиной сестры появилась фигура Николая Степановича, мужа их сводной сестры Ирины.
Он изумленно взглянул на свое отражение в углу экрана, пригладил усы и тихо произнес:
– Егорушка, привет.
– Привет, Степаныч. Что там у вас стряслось?
– Егор, похоже, что и, правда, того…, стряслось.
– Что?
– Это…. Пропал, похоже, Иваныч.
– Подробнее можешь?
– А ты можешь, наконец, приехать? – услышал Егор окрик сестры, от которого Николай Степанович вздрогнул.
Это было совсем не свойственно сдержанной Лиане.
– Линочка, успокойся, милая. Сейчас он во всем разберется, – произнес Николай Степанович, глядя, то на экран, то на Лиану, которая рыдала, причитая что-то неразборчиво. – Егор, тебе, правда, лучше приехать. Плохо ей совсем. Час назад чуть обморок не случился. Мы с мужиками всю дорогу взад – вперед от дома до магазина прочесали. Нет его машины нигде, как ветром сдуло. А ветер-то к слову жуткий, метель закручивает во всю ивановскую, и минус уже немалый… Егорушка, кажется, дело керосином пахнет.
– Он в магазин поехал, на ночь, глядя? – удивился Егор.
– Ты понимаешь, он сказал, что какой-то напиток забыл. Как же его…, мудреное такое название. Черть-его, не помню, – изо всех сил напрягал память Николай Степанович.
– Господи, только успел помечтать о выходном, в тишине и покое. Спасибо вам, родственнички.
Николай Степанович развел руками и начал пространственно извиняться.
Егору жутко захотелось курить.
– Ладно, прекрати. Скоро приеду. Присмотри пока за Линой. Глаз с нее не спускай. Если что – сразу скорую вызывай.
– Да, да, Егорушка, я рядом буду. А доктор у нас тут свой, ты не беспокойся.
Егор не стал расспрашивать про «своего доктора», захлопнул крышку ноутбука и прошел в ванную. Умывшись ледяной водой, он с тоской взглянул на мягкий верблюжий плед на диване и со словами «Маффин, охранять», вышел из дома.
Метель, завывая, кружила над машиной, обволакивая ее белым, пушистым покрывалом. Взглянув на тринадцать пропущенных звонков на мобильном, Егор достал из-под сиденья щетку на длинной прорезиненной ручке и, вздохнув, принялся очищать автомобиль от снега.
Из открытой форточки было слышно, как каминные часы в доме пробили один раз.
Двенадцатью часами ранее
Доктор-психотерапевт Вениамин Львович Бахметьев по внутренней системе сообщений еще раз напомнил помощнице, что сегодня короткий день, но в приоткрытую дверь было слышно, как она продолжает шуршать бумагами.
«Наверняка, сейчас начнет вручную уничтожать лишние документы. Ведь есть шредер. Сто раз говорил».
