Они появились откуда-то из-за остановки. Неожиданно, гурьбой. Алексей поначалу даже не обратил на пятерых мужчин внимания. Мало ли народу болтается по улицам после работы?! Оскорбленного ревнивца в одном из темных силуэтов в первое мгновение просто не узнал.
Когда разглядел, оказалось поздно: компания окружила его в самом углу остановки. Позади – металлические стенки, направо – пять дышащих перегаром рыл. Чудесно! Так влипать еще не доводилось.
Смотрели пятеро одинаково зло, остервенело, хотя он переспал Ј женой лишь одного. В критический момент пронеслась дикая, неподходящая мысль: если получать от пятерых, то и спать с женой каждого. Иначе – обидно! И еще подумалось: начнут бить прямо сейчас, здесь, пользуясь – на остановке больше никого нет – повезло!
Нетерпение, подогретое алкоголем, сработало: чей-то кулак по короткой, прямой траектории врезался Алексею в нос…
Били в три четверти силы. Не жалели, а просто неумело, мешая друг другу. Да и где под грибком остановки развернуться для рабоче-крестьянского, с размахом, удара? Повалить наземь – где тут повалишь? В углу ведь зажали, чтоб не сбежал, дурачки!
Закрывая лицо, не сопротивляясь, – хуже, если двое будут держать, трое – методично, толково бить, – Алексей благодарил Бога: будь мужички посообразительнее – оттащили бы куда-нибудь на детскую площадку. Развлеклись, не скованные временем и пространством…
Девушка и плачущая, совсем маленькая девочка, – видно, сестренка, – вынырнувшие на свет фонаря, подействовали надежнее милицейского свистка. Команда отпрянула, посчитав – довольно, бросила Алексея и растворилась во мраке ближайшего переулка.
Наказание закончилось… Разве так учат, мальчики?! Это же несерьезно. Алексей провел языком по верхнему ряду зубов – все целы. Порядок. По подбородку потекла кровь…
Рабочий день подходил к концу. Вот уж воистину – отмучился! Сколько усмешек и вопросов, в ответ на которые приходится нести всякую чушь: «Упал, очнулся – гипс!» А чего стоят сочувственные взгляды, под которыми хочется рявкнуть: «Пошли вы к чертовой матери со своим вонючим сердоболием!» Умнее всех сказался главный редактор – засадил на целый день за машинку дорабатывать материалы внештатников. Сразу вошел в положение – куда пойдешь собирать материал с такой битой физиономией?! Ни в одно учреждение не пустят!.. Да еще велел пореже выходить в коридор, – лишний раз «не светиться». В обед принес из столовой две булочки с маком. Маловато, но все-таки забота. Что значит добрые отношения с начальством! Только теперь Алексей по-настоящему осознал, как здорово ходить в любимчиках…
Скоро стрелки часов свяжут прямым мостиком цифры двенадцать и шесть. Следующий номер программы – возвращение домой в метро. Утречком одна девулька уже уступила ему место, – понятное дело: "Места для инвалидов…" Куски пластыря на физиономии производили на публику шоковое впечатление. Такси бы взять, да откуда столько денег? – И так вчера слишком много прокатал…
Музыкальная трель телефона (может упереть этот югославский аппарат домой? Хорошо звонит!) вывела из оцепенения. Подумалось: "Верочка. Предложит заехать на работу, помочь добраться до дому. Только ее не хватало!"
Поднял трубку: молчание… Как-то нехорошо сопели, очень уж напряженно.
– Алло, алло…
Дальше слушать не стали, повесили трубку.
Похоже, придется отключать телефон и под конец дня. Утром и после полудня Алексей обычно вынимал штепсель из розетки. Иначе пришлось бы только и делать, что отвечать на звонки в редакцию.
Алексей потянул за шнур, – выдрать штепсель, телефон прозвонил вновь. Ладно, в последний раз…
– Я вас слушаю, – произнес он и взглянул на себя в зеркало, висевшее на противоположной стене, – покрасить сажей, и издалека вполне сойдет за африканца. Губы такие же толстые!
– Здрас-те, Лешу можно?.. Леш, ты?
Он выпрямился на стуле, засунул два пальца за воротник рубашки:
– По всей видимости… Какого Лешу?
Он не верил своим ушам, но на другом конце провода была явно Татьяна Загодеева.
– Леша, ты чего, не узнал? – сказала она обиженно. Сомнений не оставалось – Загодеева.
– Знал, почему не узнал… Просто…
– Леша, я его ненавижу, Леша, ты мне веришь? – сказано очень просто и спокойно. Без намека на особую доверительность. Стало быть – правда.
– Верю. Но что это меняет?
– Леша, я все знаю. Вчера на остановке… И меня хотел избить. Позвала соседей. Помнишь, старик… Мы разводимся…
– Допустим… Но что меняется?
– Приезжай. Я очень хочу… Так хочу, что даже попросила твой телефон у директора.
Алексей с досады прищелкнул пальцами: еще и директора фабрики сюда приплела! Впрочем, что ему директор фабрики…
– У тебя, наверное, с головой не в порядке, – произнес он сухо. – Я не Брюс Ли{7}, чтобы второй раз подряд от пятерых… – он хитро посмотрел на собственное отражение. – От пятерых отбиться…
– Леша, что я, не соображаю?.. С подругой договорились. У нее квартира свободна. Дом в моем районе, не заблудишься. Вообще-то и у меня можно. Муженек больше не появится. Но все-таки… – тон был жалобный.
