Там он долго и тщательно мыл руки. Затем ополоснул лицо горячей, пощипывавшей кожу, водой. Взглянув на себя в зеркало, увидел покрасневшие глаза, кроваво-карминные после умывания губы. Порядок! С наслаждением, не спеша кутая лицо в полотенце, вытерся насухо. Похрустел пальцами, взял с полочки флакон туалетной воды "Данхил". Смочил ею виски, растер массирующими движениями. Еще лучше! Кожу начало жечь, но в голове сразу просветлело.
– Приток крови, дорогая Вера, – великая вещь! – не оборачиваясь произнес Алексей. – Судя по твоему появлению, ужин для нашего величества готов.
– Разумеется, ваше величество, – ответила она, глядя на отражение мужа в зеркале. – Даже яду в тарелку успели подсыпать. В нашем дворце все делается на мировом уровне…
– Послушай, отчего ты такой озабоченный? – спросила Алексея
Вера, едва он положил руку на ее открывшееся в полах халата колено, больно сжал его.
Они успели поужинать и теперь сидели в гостиной возле низенького столика. Вера прихлебывала сладкий чай и листала томик Льва Толстого. Алексей пил из глиняной чашечки крепкий кофе и мрачно смотрел телевизор. По рассеянному взгляду становилось понятно -фильм его мало интересует.
Он убрал руку. Поставив чашечку на стол, поднялся с кресла. Приблизился к окну, резким движением распахнул плотные шторы.
– Ой, зачем? – не понравилось ей. – На улице мерзко!
Алексей наклонился к стеклу: в лицо повеяло холодом, дуло в щели между рамами. Отчетливо слышалось: капли ударяются о прозрачную преграду… Отчего озабоченный? Кто знает?.. Родной дедушка в семьдесят лет скончался от сердечного приступа в постели тридцатипятилетней любовницы, – слишком любила деда, чтобы беречь. По той же причине не старалась скрыть обстоятельства смерти… Дождь лил и лил, наступавшая ночь и следующий день обещали безраздельно принадлежать пасмурной, с низкими рваными тучами, осенней погоде. С четырнадцатого этажа видно: город переменился. Улицы пустынны, даже на углу, возле молодежного кафе – никого, только "Жигуленок" с побитым багажником сиротливо мок под неоновой вывеской.
– Не озабоченный! – наконец ответил жене Алексей. – Супернормальный! Настолько нормальный, что вам, ненормальным, кажусь
отклонением от привычного.
Чертова погода! За окном так мрачно и уныло, – мысли в голову лезли сплошь невеселые. И хотелось вообще не думать, жить одними инстинктами. Похожими на электронный навигатор авиалайнера, – кругом бушует непогода, не видно ни зги, а воздушный корабль выбирает курс, не теряя высоту, не сбиваясь с проложенной искусственными мозгами линии… Алексей задернул шторы, отошел от окна. Зябко потер ладонью о ладонь.
– Говорят, для мужчины жена – одновременно кухарка, служанка и любовница… – Вера сделала паузу. Вгляделась в лицо мужа, пытаясь обнаружить в нем перемены.
Алексей бесстрастно, не прерывая, слушал.
– Знаешь, после Венгрии (Вера побывала туристкой, – две недели, почти бесплатно, выгодная путевка комсомольского бюро "Спутник") отчетливо поняла – служанка и кухарка тебе не нужны. Что стоишь, как памятник? – нервно спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжала.
– Верно, не нужна?.. Вспомни, когда вернулась, в квартире – идеальная чистота и порядок, а ты готовил на плите отличный обед…
– Да, – самодовольно произнес он, – не нуждаюсь, чтобы мне вытирали сопли!
– Но страдают же мужчины без женского ухода, опускаются, ходят по столовкам… Остается – любовница, от слова "любовь". А ты… Кто я для тебя? Станок?
– Началось: любовь, станок… – раздраженно произнес Алексей. – Слушай, был бы я беспомощным, распускающим по любому поводу нюни – тебе жилось легче?
– Может быть. Слабее, ты не был бы столь жестоким по отношению к близким. Ко мне, например.
– Хватит, замолчи! – приказал он.
– Не могу больше! – на грани того, чтобы разрыдаться, произнесла Вера.
– Не можешь?.. – ухмыляясь переспросил Алексей. И резко закончил: – Тогда ложись!
Вопреки сказанному полминуты назад, она послушно выполнила предписание. Не забыв при этом аккуратно расправить покрывало на диване…
Завтракал Алексей наутро вяло: неспешно разбивал скорлупу яичка, лениво намазывал хлеб маслом, под конец, неловко закидывая ногу на ногу, задел шаткий столик и расплескал чай из фаянсовой кружки.
– Господи, что ты такой вареный?! – негодовала Верочка. – Ешь быстрее. Сама спешу, а еще за тобой убирать.
Алексей пытался отшучиваться:
– Ты забрала мои силы. К черту семейную жизнь. Супружеская постель доконает меня…
