Обнаружив себя в теле Снейпа-старшего, Гарри пытается не сойти с ума и как-то поправить создавшееся положение. В котором, как вскоре выяснится, не было ничего непоправимого.Ведь герой попал в иную ветку реальности, где поезд-спаситель с примечательным номером 3749 увез в семью маленького Тома Реддла.Примечания автора:Эти картинки, взятые с сайта Elenianz и собранные мной в коллаж, убедили меня в том, что Тоби Снейп похож на Брендана Фрейзера, чье лицо я и позаимствовала для обложки.
Авада прилетела, казалось, из ниоткуда. Прилетела подло, внезапно — сзади и бесшумно. Какой-то Пожиратель сумел запустить её невербально, увидев смерть своего повелителя. Интуиция, конечно, предупредила Поттера — он успел повернуться и даже увидеть зеленый луч, летящий в лицо. Но и только.
Сердце остановилось мгновенно. И погас свет. Мысли, как ни странно, тоже успели просквозить во мраке предсмертного забытья: «как, это всё?..»
И сожаление фоном: умереть в миг победы…
Неизвестно, сколько длилось забвение, или что оно там такое, в этой за-гранью, так или иначе, а Гарри очнулся от того, что кто-то страстно долбился ему в грудь, ведя ритмичный отсчет:
— …И раз, и два, и три, и четыре… И раз, и два, и три, и четыре…
Тут, видимо, сердце запустилось, потому что в легкие хлынул воздух, заставив Гарри заперхать и закашляться. Сильные руки мигом повернули его на бок, а сиплый, надсаженный голос с облегчением заворчал над ухом:
— Ну вот и ладно… Ну вот и славно… А то что ж… Не успел папашей стать, так уж и в гробик? А? — руки энергично встряхнули парня. — Ты мне тут не вздумай окочуриться! Хватит с нас и твоих собутыльников. А тебе видать повезло, что организм молодой да крепкий, всё ж бутылку паленки на троих распили. Всем хоть и досталось по чутушке, но в лотерее жизни выиграл ты!
— Эх-ррр-р-м… — произнес Гарри. Вернее, попытался произнести. Глотка и язык не слушались, а во рту было такое ощущение, словно он неделю зубы не чистил. Обычно здесь положено выражаться покруче, типа нагадивших кошек, но Гарри кошачьих какашек не пробовал, так что сравнить не мог даже при сильном желании. Да было и не до этого, если честно, у него очень сильно болела голова. Болела так, что глаза заныли при попытке открыть их. Веки были столь тяжелыми, что казалось, своей чугунной неподъемностью сплющили глазные яблоки, отчего страдалец вздрогнул и стукнулся виском обо что-то клеенчато-твердое. За ударом последовали сотрясение и рвота.
Рвало беднягу достаточно долгое время, за которое Гарри успел осознать услышанное, впасть в недоумение и напугаться: какая паленка? Какая, к черту, чутушка?! Его Авадой убило!.. Где-то на задворках скулила ещё одна, самая невероятная мысль — его назвали папашей… Это-то с какого рожна???
— Хр-р-ррр… — попытался он спросить об этом. Спаситель, однако, понял другое.
— Ты в больнице, молодой человек. Привезли тебя с алкогольным отравлением. Должен признать, что тебе повезло, двум твоим приятелям, увы, не так подфартило. Остывают теперь в морге.
Гарри с терпеливой кротостью всё это выслушал. Тем более что привкус во рту располагал к согласию. Да и запах перегара над ним вплетал свое веское резюме. Хочешь не хочешь, а прислушаешься к словам мудрого доктора. А то, что рядом сидит врач, Гарри теперь разглядел, как и стены приемного отделения, где его приняли дежурные медики, вернувшие привезенного покойника с того света. А то, что он был покойником, Гарри не сомневался. Оставалось только поразиться оперативности маггловских врачей, сумевших сотворить абсолютно невозможное — оживить человека, убитого Авадой. Вот только…
Водку-то он не пил? Откуда же тогда во рту у него такое… алкогольное всевкусие? И такое многозначительное амбре перегара?
— М-мы… М-му… — невнятно замычал Гарри, тыкая пальцем в рот.
— Пить хочешь? — снова неправильно понял пациента врач. Махнул кому-то и изобразил руками стакан, который скоренько принесли. Пришлось попить. На споры и вопросы уже попросту не осталось сил. Потом, видя, что парень возвращен на бренную землю и привязан к ней прочно, его ненадолго оставили в покое.
Была, видимо, ночь, так как свет в коридоре вскоре был потушен. В приемном отделении стало тихо, лишь дежурные санитары сновали мимо туда и обратно, и Гарри удалось поспать. Где-то через час он проснулся, когда его койку вкатили в палату. И оставили здесь уже окончательно.
Разбудили Гарри уже утром, взяли у него кровь, скормили тарелку противной цементообразной овсянки, смерили температуру и опять оставили. А разбуженный пациент с вялым интересом принялся осматриваться. В палате стояло восемь коек с разновозрастными мужиками разной степени инвалидности: с переломами, ожогами и следами отравления, как Гарри. Лица у последних были зеленоватыми, и подле каждого имелся тазик. Кроме того, в палате обнаружился рукомойник с зеркалом на стене над ним.
