Игрок соперников приступил к разбегу, а затем - к удару.
И без того подслеповатый Охранник Разъянбаев в отчаянном ожидании закрыл глаза и заткнул пальцами уши, чёрно-лохматый Педагог отвернулся, по привычке кусая длинный ноготь на мизинце. Получилось так, что Инженер Сняток первым выдохнул растерянно:
- Гол.
Затем всё было как в лучших матчах Лиги чемпионов.
Команды забивали по очереди.
Пять штучек положили в ворота противников "молокозаводские", четыре - они же получили в свои.
Наступило время трудных решений.
Не от слабости тела, а от отчаяния душевного Дима упал на колени, принялся стучать руками по утоптанному снегу.
- Последний удар, мужики, последний... Не должны же мы проиграть, целый год же "молокозаводских" возили! Дайте я мочкану! У меня же удар!..
Словно и не слыша боли в Димином голосе Цветной Олигарх спокойно устанавливал мяч на удобный для него снежный бугорок, пристально при этом наблюдая за судорожными ужимками вратаря соперников.
К нему, как миледи к палачу, бросился с последней жизненной просьбой Дима.
- Дай мне! Я забью, гарантия!
Вяло наблюдавшему такую неуместную экспрессию Цветному Олигарху только и осталось, как процедить:
- Не получится, зуб даю...
Дима умолял:
- Забью!
Окинув далёких зрителей пренебрежительным взором, Цветной Олигарх повёл солидными плечами.
- Спорнём?!
Как малую возможность, как искорку доверия воспринял взволнованный Дима неуместное в других обстоятельствах странное предложение своего капитана.
Азарт футболиста не знает разумных границ.
Призрачная надежда окрылила Диму. Он бросился к Цветному Олигарху с рукой, протянутой для немедленного заключения пари.
- Давай! На что?!
Медленно-медленно Цветной Олигарх повернулся к нему.
- Что ставишь?
- Чего хочешь! Всё равно забью!
Завершив построение ловкой, логической, иезуитски совершенной ловушки Цветной Олигарх хитро сощурился, снял варежку, с аккуратностью вытер толстыми пальцами свои знаменитые красные губы.
- Твой "Гелендваген".
Мир, наполненный до сих пор блестящим солнцем, хрустящим снегом и возможным счастьем предстоящей победы, враз почернел.
Дима очнулся, растерянно уставился на Цветного Олигарха. Рядом с ними уже толпились и внимательно слушали спор мужики из команды. Пришлось слабо возразить.
- ...Ты чего это! Спятил?!
Погладив приготовленный для судьбоносного удара мяч Цветной Олигарх ласково, но всё же с некоторым демонстративным пренебрежением, приобнял Диму за плечи.
Улыбнулся саркастически, имея ввиду чуткое внимание спортивных подопечных.
- Слабо? Ставим машины, по-пацански, братан. Забиваешь гол - я своего "мерина" в команду отдаю, не забиваешь - ты "Гелендваген" продаёшь, и деньги между всеми нашими поделим. А, идёт?
В эти секунды Диме было трудно. Дима в шахматы не играл, Дима иногда, раз в два-три года, играл в шашки.
Раскрасневшийся от необходимости трудного выбора, он по-богатырски принялся чесать затылок. За его спиной родной спортивный коллектив дышал и ждал от лидера истинно мужского поступка. Слышны были даже некоторые пораженческие разговоры.
Мысленно перебрав все, два, варианта ответа, Дима в растерянности обернулся, прощаясь с привычными просторами, посмотрел по сторонам, увидал там милую Аннушку.
Жена, красивая и доверчивая, смеялась, что-то даже успела крикнуть ему доброе издалека.
И рубанул решительно Дима ладонью морозный воздух.
- Ставлю! Давай!
Инженер Сняток ахнул и механически, не осознавая глубин своего проступка, махом вытер рукавом все накопившиеся за матч морозные сопли.
Вратарь соперников напряженно ждал.
Дима тщательно, по-своему, установил мяч, разбежался.
Раздался сочный звук удара.
С карканьем взлетели с окружающих высоких берёз вороны.
В предбаннике, на длинном деревянном столе, застеленном домашней скатёрочкой, наблюдался истинно мужской натюрморт. По вышитому красно-белому пространству были изобильно расставлены большие бутылки пива, на отдельных листах мятых газет виднелись предварительно порезанные вяленые лещи, в пластмассовых тарелочках ждала своего часа копчёная колбаска, истекали мелкими сочными каплями солёные огурцы. Был и хлеб.
По периметру стола, перед каждым присутствующим, стояли крайне необходимые в данных обстоятельствах рюмки.
Открыты были даже не две, а три бутылки водки.
В торце траурного стола, горестно сгорбившись, почти полностью укутанный в просторную простыню даже не с целью избежать сквозняков или по причине какого-то там нагого смущения, а просто застыв в шоке, на деревянной скамейке сидел Дима.
Прямо перед ним расхаживал по предбаннику Цветной Олигарх.
- Давай-ка, Димон, по-свойски, без гнилого базара! Как и договаривались, ключи от машины, техталон, доверку пишешь генеральную на меня, на продажу. Тачку твою я пока загоню ко мне на базу. На двадцатку ты всё равно попал, всех наших обгадил! Кто тебя за язык-то тянул: "Бить, бить буду..." ?! Забивала хренов, понты только гнал.
Слушая вполне справедливые слова, Дима всё ниже и ниже опускал голову.
Закончив с психологическим прессингом, Цветной Олигарх поощрительно хмыкнул.
