- А вашим друзьям передайте, что раз они такие веселые и находчивые, то пусть исполняют свои сладкие мечты сами. Лавочка закрылась!
И направилась к кухне. За спиной переглянулись и, быстро осознав угрозу, запричитали.
- Ну, Лейла, как же так?
- Мы так больше не будем!
- Поняли, исправимся!
- Лейла, мы уже не сможем без Леймы!
- И без твоего фирменного кофе!
- И без пирогов!
- И тортов!
Вопли продолжались довольно долго, но я не обращала внимания, варила кофе для друзей и незнакомого офицера и с грустью вспоминала Питера Пена, которому очень не хотелось взрослеть.
Эх, какая я сегодня не постоянная! То где мои семнадцать, то где мои семь. Я улыбнулась своим мыслям, и, выбросив из головы ненужные мысли, нагрузила поднос и снова пошла в зал.
А там уже ждала группа девушек, которых Сэйра провожала в соседний зал. Я с гордостью проследила за ними. Ох, и не сразу эта категория населения пошла ко мне в кофейню. Я уже даже подумывала убрать так называемый женский зал, когда потихоньку они начали заходить. И знаете кто их привел? Нет, не мужья. Их привели дети! Иногда, после обеда, я разрезала сладости на маленькие кусочки и несла на подносе местной детворе, заставив предварительно хорошенько вымыть руки. Детям подобные аттракцион невиданной щедрости очень нравился, но проводился редко, а попробовать вкусняшку хотелось всегда, вот и тащили они своих мам к Лейле в кофейню. А потом никого уже и тащить не нужно было. И местные женщины стали с удовольствием здесь собираться. По-моему, чем дальше, тем больше они воспринимали "Лейму", как некий женский клуб, где можно было отдохнуть и поделиться своими достижениями или спросить друг у друга совета.
Подойдя к офицеру, я поставила перед ним тарелку с пирогом и спросила.
- Вам кофей сейчас подавать или вместе с десертом?
Внезапно, он ухватил меня за руку и, рассматривая мои пальцы спросил:
- Ты, правда, сама все это готовила?
Я растерялась, а потом в голове появилась смутная картинка: я в ареоле света, с нимбом светлых, чуть растрепавшихся волос стою перед ним и улыбаюсь. Мои глаза кажутся ему такими глубокими и притягательными, что слово "девочка", с которым он ко мне обратился показались ему совершенно не верными, такие глаза не могут принадлежать ребенку. "Девушка", да, это будет вернее. Но такая маленькая, хрупкая в свете падающих с улицы лучей солнца. Она сама, как маленькое солнышко, будто парит над полом в своих светлых одеждах. А потом он зачем-то сказал ту глупую фразу про сладкие мечты, которую сам совсем недавно услышал от своих "друзей". И вообще разговор вышел глупый, но какой-то милый и теплый, что ли. Рядом с ней даже стоять было тепло.
Я высвободила руку. Стало полегче. Конечно, я уже научилась немного отгораживаться от чужих эмоций и воспоминаний и теперь воспринимала их со стороны, а не чувствовала, будто сама их генерирую, но чужие эмоции - это все такие чужие эмоции. И каждый раз невольно к ним прикасаясь, я чувствовала себя кем-то вроде воровки.
Но в данный момент мне было приятно, очень. Согласитесь, когда в вас видят солнышко - это как минимум греет душу. И я искренне ему улыбнулась и ответила.
- Сама я бы все, что здесь представлено просто физически не успела приготовить. Но рецепты все мои. Если же вы хотите попробовать то, что готовила именно я, то у вас еще будет такая возможность. Сегодня я приготовила новый торт и уже пообещала его вам принести.
Он ответил мне улыбкой. Все-таки как улыбка может преображать человека! А глаза у него все же не черные, а темно-синие.
- Вот и хорошо.
- Так что насчет кофея? - Повторила я свой вопрос.
- Кофея? А... Принеси его вместе с тортом.
Еще раз улыбнувшись, я в еще более приподнятом настроении пошла к Саргайлу с Хорвусом.
- Вот! Попробуйте! И запомните это название: Эстерхази! - Весело проговорила я, ставя перед ними кофе и кусочки торта.
Саргайл как-то недовольно на меня покосился и пробурчал:
- Какая-то ты сегодня больно улыбчивая.
В удивлении я приподняла брови, но отвечать не стала. Вместо этого пододвинула ему поближе тарелочку с тортом.
-На вот, лучше съешь, настроение сразу поднимется. - И погладила его по плечу.
От этого у него и правда улучшилось настроение, и он задорно мне подмигнул.
В этот момент в кофейню вошла шумная компания изгнанных мною ранее офицеров. Честно говоря, я тогда не ожидала, что они уйдут, даже немного расстроилась. Однако же, вот, вернулись. От них тут же отделился парламентер, барон Соргус, почти такой же веселый и пробивной, как и Саргайл. Он преподнёс мне букет цветов и еще одну корзину мандаринов.
Дружные выдох: "Поздравляем!", - "Прости", на глазах у всей кофейни я, конечно от них вряд ли бы дождалась, но их виноватые мордочки, полные раскаяния тронули мое сердце и, покачав головой и вежливо поблагодарив, я указала им рукой на свободные столики.
