Сон, как на зло, не шел. Откуда ни возьмись накатила такая удушливая тоска, что хоть вой. Я и выла, тихо, в подушку. Эта неизменная подруга всех мятущихся душ промокла от слез насквозь, но унять тоску так и не смогла. На меня как-то разом накатило все, что стряслось за последние две недели. Кажется такой короткий срок, а как круто изменилась моя жизнь и мое мироощущение. Казалось, что вот оно, мое место в жизни. Я его нашла! Мне безумно повезло! И как-то разом все покачнулось, толстые и неприступные, как казалось раньше, стены моего мира истончились, как изнутри, так и снаружи. Мой непробиваемы оптимизм, с которым я до этого шла по жизнь вдруг дал сбой. В сердце поселилась горечь, почему-то показалось, что все меня бросили.
А потом наступила странная апатия, неиспытанная мной никогда раньше. Странность ее заключалась в том, что она успокоила душу, легла мягким покрывалом на все чувства, но не унесла разум в сон. Я лежала с закрытыми глазами на своей кровати, в обнимку с мокрой подушкой и просто слушала спящий дом. Сон пришел ко мне лишь под утро, когда в тишине дома послышались шаги первой ранней пташки.
Жарко. Как же жарко. Почему так жарко! Кажется, будто у меня во рту разверзлась пустыня Сахара. Хотя... Разве здесь есть Сахара? А где это, здесь?
Чьи-то заботливые руки приподняли мне голову и поднесли к губам воду. Вода... Как же хорошо! Кто же этот благодетель! Нужно открыть глаза, обязательно нужно! Только пустыня затягивает снова, и я бреду по ее раскаленным пескам в тщетной попытке спрятать обожженное под нестерпимым солнцем лицо.
- Бедняжка, ведь столько на нее в последнее время свалилось. Лекарь говорит странная какая-то лихорадка. И где только заболеть успела? - Услышала доносящийся как из-под толщи песка женский голос. Мама...
- Заболеть дело не хитрое. Только ведь с самого детства так сильно не болела. Тогда чуть выжила. - Пробубнил мужской.
- Ратмир не простит, ежели с ней что случится. - Снова всхлипнул женский. - Два дня уже в себя не приходит.
- Так, может, и к лучшему. - Вдруг вклинился еще один совсем тихий женский голос. - Всевышний знает, что делает!
- Эльмира! - Тут же взвился мамин голос. - Вон отсюда! ...
Продолжения разговора я не услышала, так как снова побрела по раскаленной пустыне. Шар солнца над головой и не думал двигаться с места.
Снова влага на губах. Кажется я живу только от глотка до глотка, хотя сама сделать этот самый глоток как раз и не могу. Но мне помогают.
- Да пропустите вы уже! Сколько можно! Я лекаря привел, который ей помочь может! - Раздался где-то в пустыне знакомы голос.
Я завертела головой. "Сольгер? Мой беловолосый шпион? Что он здесь делает?" Разумеется никого не увидела и расстроилась.
- Да пошел ты со своей заботой! Думаешь, я не видел, как она с тобой на улице виделась? Только плакала она потом так, что сердце разрывалось. Что ты ей такого сказал, а? - Послышался возмущённый голос Ромича.
"Надо же, а я думала моя маленькая истерика прошла незамеченной. Наивная..."
- Постой, Ромич, господин офицер привел доктора. Пусть тот посмотрит. Мы сейчас никак не можем помочь Лейле, может, хоть у него получится.
"Кирим. Старый верный Кирим. Почему же я вас всех не вижу. Только песок, только пустыня."
- Сегодняшняя ночь решающая. Если ей не станет лучше, то в течение нескольких дней она умрет.
- Что же делать? - Всхлипнула мама. - Почему? Что это за болезнь-то такая?
- Простите, ханан, вы знаете, что у вашей дочери есть дар, то есть некие способности? - Задал вопрос тот же голос, что предрекал мне скорую смерть.
- Д-дар? - Даже по голосу было слышно, как мама растеряна.
- Да, мы знали. - Тут же отозвался уверенный голос Кирима.
Как наверное удивилась этой уверенности мама? Я мысленно даже улыбнулась. У нас в семье о моих особенностях догадывались все, но вот точно знали только папа, профессор и, как теперь понятно, Кирим. Ромич, я думаю, тоже в курсе, но не так чтобы точно. А вот с мамой мы на эту тему как-то не говорили, а если совсем честно, то не сговариваясь, обходили стороной. И ведь знала, что ее дочь чем-то обладает, даже сама говорила, что это благословение Всевышнего, а когда все ее смутные догадки и предположения облекли в вот такую вот простую форму, растерялась.
- Так вот, сейчас этот самый дар сжигает ее изнутри.
- Но почему? - А вот этот вопрос прилетел уже от Сольгера.
- Потому что какой-то сильный эмоциональный стресс или толчок спровоцировал преждевременную инициацию. Некоторые всю жизнь ходят неинициированные, пользуясь лишь крохами способностей, некоторые идут на инициацию осознанно, а некоторые подпадают под нее спонтанно. Только вот у детей до двенадцати лет этот процесс чаще всего оканчивается смертью. Да и саму инициацию в любом возрасте нужно проходить под наблюдением наставника.
- Но, почему они умирают?
