— Всё будет хорошо. Я обещаю, — решив сменить тему, она добавила. — Ты останешься на праздник?
— Нет. Я приехал только, чтобы посмотреть на тебя и убедиться, что с тобой всё в порядке. Мне пора возвращаться.
— Но ты устал. Может, отдохнёшь хотя бы часик?
Майкл поднялся из-за стола.
— Нет. Всё в порядке. Мне же нужно только до границы добраться. И я не буду уже так спешить. Если хочешь, я могу взять с собой письма для родных. Напишешь?
— Да. Я мигом.
— В гостиной, в столе, справа от камина есть всё, что нужно. Можешь написать там.
— Лин, я буду ждать тебя на улице.
Кивнув брату, Каролина ушла писать, а мы молча отправились во двор. У меня возникло ощущение, что Майкл специально спровадил свою сестру, чтобы остаться со мной наедине.
Я оказался прав. Стоило нам спуститься с крыльца, как Майкл схватил меня за ворот халата и процедил сквозь зубы:
- Я не верю в волшебное исцеление моей сестры. И я не доверяю тебе. Чёртовы оборотни со своими законами. Если ты её сломаешь, я шкуру с тебя сдеру!
Я не хотел основательно портить отношения с братом Каролины, но его надменность окончательно взбесила меня, и я не сдержался. Сбросив его руки с себя, я повторил его выходку, сжав в руках ворот его рубашки.
— Этот чёртов закон защищает не людей от оборотней, а наоборот! Только вы своим недалёким мозгом всё никак не можете этого понять.
Я отпустил его, но мы продолжали сверлить друг друга глазами.
— Майкл, я подумала, что потом им напишу. Иначе тебе придётся долго меня ждать.
Каролина спустилась по ступенькам, отвлекая нас от молчаливой перепалки.
Майкл поцеловал на прощание Каролину в лоб.
— Пиши мне.
Бросив короткий, но грозный взгляд в мою сторону, он сел на коня и ускакал прочь.
Смотря брату вслед, Каролина уже без прежней весёлости задала вопрос:
— Что значит закон защищает оборотней от людей, а не наоборот?
— То и значит.
— Издеваешься?
— Нет. Я серьёзен.
— Так изволь объяснить.
Я глубоко вздохнул, не желая говорить, как мне казалось, очевидные вещи.
— Люди часто пользовались теми оборотнями, которые учуяли свою пару в человеке, а потом навсегда сбегали. Я уж не говорю о той смертельной тоске, что охватывала нас, если любимый человек кончал жизнь самоубийством.
Каролина смотрела на меня, как на умалишённого.
— Ты сам понимаешь, что говоришь? Люди убивали себя из-за принуждения. А ты жалеешь тех, кто остался жив? Тех, кто виноват в смерти человека?
— Прекрасно понимаю, что говорю. Истинные пары — это пары двух сердец, бьющихся в унисон, это две половинки одной души, нашедших друг друга среди миллионов. А вы вместо того, чтобы хватать такой шанс двумя руками, убиваете себя.
— Ну уж простите, что мы такие остолопы, что не в состоянии разглядеть своё счастье в оборотне, который сваливается на нас, как снег на голову. Вы бесцеремонно врываетесь в нашу жизнь, считая себя вправе на это, потому что так чувствуете. Вам повезло, что за вас все решает инстинкт. А нам нужно время, чтобы полюбить. Мы должны это прочувствовать сами, а не поверить на слово какому-то незнакомцу.
— Поэтому и создали закон. Чтобы вы принимали осознанно своё решение и не губили больше наши жизни.
— Ваши жизни!? — задыхалась от негодования Каролина. — А если человек уже любит кого-то? Имеет детей и счастлив? Он всё равно должен принимать ухаживания от чужака? Должен бросить всё ради возможно ещё большей любви?
— Нет. Ты не слышишь, что я говорю. Закон нужен, чтобы оборотни не делали поспешных обрядов, обрекая себя и человека на страдания. Он нужен, чтобы вы успели осознать, что мы ваша вторая половинка, и после обряда оставались с нами навсегда.
Если я был раздражён от её выпадов, то Каролина была просто в бешенстве. Она не желала отступать.
— Кто сказал, что пара человек-оборотень будет так же счастлива, как пара двух оборотней? Где сказано, что после обряда человеческие чувства будут так же сильны, как ваши?
— Но ты же уже почувствовала, — подойдя к ней вплотную, убеждал её я. — Ты почувствовала что-то ко мне. Разве нет?
— Ты мне нравишься, — гордо задрав подбородок и твёрдо глядя в глаза, ответила она. — Но мои чувства не настолько глубоки сейчас, чтобы знать наверняка, хочу я быть с тобой до конца жизни или нет. Зато я точно знаю, что не хочу всю жизнь быть рядом с тем, кто смотрит на меня свысока лишь от того, что я человек.
Я хотел возразить, но осёкся. Она не поверила бы моим словам. Слишком сильно её задел этот разговор. Нужно было остыть. Поняв, что я не отвечу на её выпад, она развернулась и пошла в сторону от дома.
— Куда ты?
— Хочу побыть одна.
Я не стал её останавливать. Каролине нужно было успокоиться. И мне тоже. Я должен был сбросить злость, что клокотала во мне. Убедившись, что она не собиралась оглядываться, я скинул халат и, обернувшись в волка, бесшумно скрылся в лесу.