- Почему ты говоришь, что Валера убил Полякова?
Михаил подошёл к столу, откупорил бутылку водки, наполнил до краёв стакан и осушил до дна.
- Когда он появился на пороге нашей квартиры - злой, жаждущий мести, я испугался, а потом понял, как надо поступить, куда направить эту злость, - Кондрашов захмелел, глаза затуманились. - Представляешь, Татарин думал, что я его отец... - Михаил вновь засмеялся. - Ты не представляешь себе, какое у него было лицо, когда он узнал полуправду... Тогда я точно понял - этот парень грохнет Полякова. Он убьёт эту мразь... и мне ничего не придётся делать...
- Папа! - она схватила отца за руку и, ища ответы, заглянула в лицо. - Зачем... зачем?
- Потому что я его ненавижу! Любил я её. А она жила со мной, а любила его, - глаза отца были холодные и чужие. - Ну, чего ты на меня так смотришь?
- Что же ты наделал... - обессилено вздохнув, вмиг обмякла Аня.
- Мама... - заплакал проснувшийся от громких голосов Фёдор.
- Ну, что ты... испугался? - Анна подхватила сына на руки и направилась к дверям. На пороге оглянулась и с жалостью посмотрела на Михаила. Хотела бы она вырвать отца из этой ямы, в которую он сам себя загнал, хотела бы простить, да только ненужно ему ничего - не прощение, не помощь...
***
Аня специально медленно поднималась по лестнице на второй этаж больницы. За ней неторопливо следовал Фёдор, рассматривая по пути незнакомых людей в белых халатах.
- Не спеши! Не беги!
- Мама мы к папе идём?
- Мы обязательно к нему пойдём, - сглотнув застрявший в горле ком, ответила Анна. - Только сначала заглянем к дедушке...
Рядом с палатой реанимации дежурила Людмила. Она не сразу заметила Аню и Фёдора.
- Здравствуйте Людмила Валентиновна... - растерянно пробормотала Кондрашова, наткнувшись на взгляд женщины - жёсткий, раздражённый, ненавидящий.
Анне захотелось скрыться, спрятаться, забиться куда-нибудь в угол или хотя бы стать невидимкой. Она отступила назад, на несколько шагов, оттягивая за собой сына.
- Мама, мама, а кто эта тётя? - тут же задёргал Анну Феденька, разглядывая незнакомую красивую тётеньку.
Людмила перевела взгляд на ребёнка и с нескрываемым интересом стала рассматривать уменьшенную копию Сергея. Такие же непослушные русые волосы, яркие карие глаза, и ямочки на щеках.
- Ну, что давай знакомиться... - хмурость и недовольство исчезли, на лице женщины появилась натянутая улыбка. - Я твоя бабушка... Людмила Валентиновна...
Малыш вырвал свою ладошку из Аниных рук и подошёл Людмиле.
- Фёдор Сергееевищ, - убрав руки за спину, деловито и не выговаривая буквы, представился он. - А мы к дедущке и папе прищли.
- Здравствуй, Феденька, - ласково произнесла Полякова, сдерживая вдруг подступившие слёзы. Она протянула дрожащие руки и обняла внука, чувствуя, как пустота в груди заполняется теплом.
- Бабушшка, я так рад, щто увидел тебя, - прошептал Федя, обнимая её за шею.
- К ним можно? - Анна настороженно смотрела на Людмилу.
- Анатолий без сознания. Три часа назад операция закончилась, - скорбно пробормотала Полякова, переводя дыхание, но при этом, не отпуская внука. - И Серёженьку вчера прооперировали... ходить не будет... позвоночник повреждён...
- Я всё равно зайду?
- Как хочешь, - женщина посмотрела на внука. - А мы тут с Феденькой пока поговорим... если ты не возражаешь?
- Федя останешься с бабушкой?
- Да, - малыш уселся на кушетку рядом с Людмилой.
Анна подошла к палате, осторожно открыла дверь и вошла.
Она так и не сделала больше ни одного шага, застыла на месте.
- Боже! - вырвалось у неё.
Аня прислонилась к стенке, чтобы не упасть, сердце сжалось. Настолько трудно было смотреть, на открывшуюся перед ней картину: на кровати с перебинтованной головой и лицом лежал Анатолий. Не тронутыми бинтом остались только глаза. Он был укрыт одеялом, из-под которого торчала рука с наложенным гипсом. Вокруг кровати стояли разные мониторчики, к ним с помощью проводов и трубочек был подключен Поляков. Аппаратура попискивала, диагностируя работу сердца.
Анне трудно было поверить в то, что этот человек-мумия и есть Анатолий Васильевич Поляков.
- Больно... - хрипло прозвучало из-под бинтов. - Всё тело горит... в ушах звенит...
- Анатолий Васильевич это я Аня... - она коснулась его рукой.
- Знаю, - не открывая глаз, с трудом сглатывая, произнёс Поляков. - Духи...
Он замолчал, переводя дух и собираясь с силами.
- Я хотел извиниться перед тобой. Я очень виноват. Но и ты пойми меня... в тот момент я думал только о сыне... хотя должен был поступить не так, по совести... - Анатолий вновь замолчал, приоткрывая глаза.
- Не вините себя, - Анна вздохнула. - Я, то же перед вами виновата. Завещание... которое вы подписали... я не думала, что так получиться. Я только хотела справедливости...
- Знаю... всё знаю. Ты что думаешь, я не читал завещание, которое подписывал?
- Но тогда зачем?
- Потому что так, по совести. И про Валерку всё знаю. Он мой сын... - Алик устало вздохнул и закрыл глаза. - Если бы он только позволил мне помочь ему... если бы раньше сказал, что он мой сын...
