Шансы есть… полностью

Но имелась и еще одна причина ехать в Чилмарк, и вот она нервировала сильней. А что, если у Гроббина, как и у его воображаемого насильника, в кузове лопата? И едет он вовсе не к Троеру, а к Линкольну, намереваясь раскопать весь двор? “Не смеши меня”, – сказал он себе. Старик с лопатой и без всякого понятия, где именно на двух акрах копать? Но вопрос поважнее – почему мысли Линкольна сразу помчались к таким причудливым заключениям? В конце концов, это большой остров, мало ли куда Гроббину надо. Но все равно, выкатываясь на круг, Линкольн едва удержался от того, чтобы не наплевать на встречу с Марти, не двинуться за старым полицейским и не выяснить, куда же именно тот собрался.

Потому что следует признать: с тех самых пор, как его нога ступила на Виньярд, его более-менее постоянным спутником оставалась нечистая совесть – или что-то ей подобное. Поначалу он предполагал, что дело тут в решении выставить дом матери на продажу, но вдруг в чем-то еще? Чуть раньше в темной комнате с микрофильмами в “Виньярд газетт”, когда на экране перед ним возникло лицо Джейси, это окутывающее ощущение преобразовалось в нечто сродни ужасу, а после того как он рассказал об исчезновении и Беверли обмолвилась, что Джейси до сих пор на острове, его желудок крутанул сальто. В чем бы там ни было дело, только недвижимость тут ни при чем. К Гроббину домой он отправился в надежде, что этим успокоит свою нарастущую тревогу, и в каком-то смысле наглядный сценарий старого полицейского – к Джейси пристают, ее насилуют, убивают и закапывают где-то на большой земле – странно успокаивал, потому что если умерла она, уже уехав с острова, они с друзьями вне подозрений. Если же с ней что-то случилось здесь, они в каком-то смысле соучастники. Ладно, допустим, совсем уж нелепо воображать, будто Джейси похоронена где-то на заднем дворе дома, который он сейчас, сорок с лишним лет спустя, собирается продать. Но отчего же тогда эта симметрия кажется такой убедительной?

На полпути в Эдгартаун он съехал на обочину. Удалось дотерпеть, пока не проедет несколько машин, а затем его стошнило “Кровавой Мэри” в канаву.

– Мятную? – предложил Линкольн риелтору.

Он не поехал прямо в контору к Марти, а остановился купить большую упаковку карамелек и влажные салфетки: ему удалось забрызгать себе мокасины. Будь с ним Анита, заезжать бы никуда не пришлось. Она – женщина, а потому у нее в сумочке всегда есть и мятные карамельки, и влажные салфетки. А вот он не женщина и, значит, без понятия, с чего те способны вообразить, будто где-то по ходу дня можно, к примеру, заблевать себе обувь, а потому им понадобится и то и другое.

– У вас все в порядке? – спросил Марти, задумчиво приглядываясь к тому, как он разгрызает карамельку. – Что-то вид у вас бледный.

– Все нормально, – заверил его Линкольн. – Что стряслось?

– Обойдите стол да гляньте-ка на эту кадастровую карту. Вот вы, – пояснил агент, проводя пальцем по собственности Линкольна, – а вот наш друг Троер. Вот эти два участка… – он пометил оба крестиками, – тоже принадлежат ему. Вероятно, чтобы никто не портил ему вид на океан. А было время, когда либо его родители, либо предыдущие хозяева владели и этим вот участком. – Он нарисовал карандашом еще один крестик. – Но продали его.

– Значит, он теперь – хозяин всего этого?

– Верно.

– Повезло.

– Если не считать одного. – И Марти показал на грунтовку, которая вела сперва к дому Линкольна, а потом вилась вниз по склону к Троеру, где и заканчивалась. – Только так вот он и может добираться домой с главной дороги.

– Ему нужна другая?

– Была бы не нужна, имейся у него право прохода, но – как вы догадываетесь – такого у него нет.

Линкольн покачал головой.

– Как же так?

– Не знаю, но я только что из регистрационной палаты округа Дьюкс, и ни в вашем свидетельстве о собственности, ни в его никаких упоминаний об этом нет.

– Еще раз – как такое могло получиться?

Марти откинулся на спинку стула, сцепив руки у себя за головой.

– Трудно сказать. Вероятно, устное соседское соглашение, уходящее в прошлое на сколько все помнят, а вопрос никогда и не возникал, потому что участки ни разу не выставлялись на продажу. Такое бывает. Говорите, ваш участок принадлежал какое-то время семье вашей матери?

– Не знаю, как давно, но да.

– Еще одна возможность – право прохода было закреплено за проданным участком, а при продаже на это никто не обратил внимания. Но как бы ни было, сейчас у него такого права точно нет.

– И вы считаете, он это знает?

– Это могло бы объяснить, почему ему так хочется купить ваш участок.

Линкольн кивнул.

– Но не то, почему он предлагает такую низкую цену.

– Может, не желает выдавать своих намерений?

– Даже не знаю, Марти. Вы совершенно во всем этом уверены?

– Не-а, но могу вернуться в палату и пошарить еще. Хотя не исключено, что он об этом как-то пронюхает.

– То есть лучше не стоит?

– Напротив, убежден, что мы обязаны. С должным прилежанием и все такое. Я про это упомянул только потому, что у меня создалось впечатление – вы друг другу не слишком-то нравитесь.