– Но сегодня у людей большой день. Кампания за открытие школы была затяжной и порой перерастала в военную. Теперь жители трущоб победили и хотят это отпраздновать. Кроме того, у одного из рабочих с пятью дочерьми наконец родился сын, и он пригласил всех по этому случаю на ланч, который устраивает еще до праздника.
– Да, в Небесную деревню! – засмеялся Прабакер.
– Но где это? – спросила Карла.
– Прямо здесь, у тебя над головой, – ответил я, указав вверх.
Мы дошли до стройплощадки, и мегалитические башни-близнецы нависли над нами. Железобетонные стены были возведены уже на три четверти, но окна и двери еще не вставляли, электроарматуру не монтировали, водопровод и канализацию не подводили. Не было ни огоньков, ни облицовки, ни каких-либо иных деталей отделки, способных оживить две серые громады. Они заглатывали свет, гасили его и накапливали, становясь хранилищами теней. Сотни пустых оконных проемов зияли, как входы в пещеры, в совокупности похожие на поперечное сечение муравейника, по которому сновали люди. До нас доносилась прерывистая, бьющая по нервам музыка строительного самоутверждения: раздраженное ворчание генераторов, немилосердный металлический лязг молотков, назойливый визг дрелей и шлифовальных инструментов.
Вереницы женщин в сари и с подносами на голове вились по стройплощадке, подтаскивая гравий к бетономешалкам с разинутой прожорливой пастью. Моим западным глазам эти плавно покачивающиеся женские фигуры в красных, синих, зеленых и желтых шелках казались крайне несообразными на грубом фоне грохочущей стройки. Однако, наблюдая их месяц за месяцем, я убедился, что труд их поистине незаменим. Они переносили на своих стройных спинах огромное количество камней, стали и цемента. На верхних этажах еще не было бетонных стен, но каркас из вертикальных стоек, поперечных балок и ферм уже был возведен, и даже там, на высоте тридцати пяти этажей, женщины работали бок о бок с мужчинами. Большинство этих людей приехали из глухих деревень, но ни одному бомбейцу не доводилось увидеть панораму города, которая представала перед ними, – ведь Центр мировой торговли должен был стать самым высоким сооружением в мегаполисе.
– И самым высоким во всей Индии, – заявил Прабакер с гордостью собственника, руками показывая высоту здания.
Он жил в трущобах на нелегальных основаниях и не имел никакого отношения к строительству, но был горд так, будто это он спроектировал башни.
– Ну, по крайней мере, в Бомбее, – уточнил я. – Тебе повезло: сверху открывается потрясающий вид. Ланч будет на двадцать третьем этаже.
– Вон там?! – воскликнула Карла с испугом.
– Без проблем, мисс Карла. Мы не пойдем пешком на это здание. Мы поедем первым классом, вот в этом лифте.
Прабакер указал на грузовую платформу, подвешенную на толстых тросах и курсирующую вверх и вниз вдоль наружной стены здания. В данный момент платформа, дергаясь и грохоча, поднимала какое-то оборудование и людей.
– Блеск! – восхитилась Карла. – Там, наверно, чувствуешь себя как на седьмом небе.
– Да, я тоже чувствую там как на небе, мисс Карла! – согласился Прабакер с широчайшей из своих улыбок и потянул Карлу за рукав к подъемнику. – Пойдемте займем очередь на лифт. Это очень красивые здания, да?
– Не знаю… – пробормотала она мне, когда мы вслед за Прабакером направились к платформе. – Они похожи на памятник чему-то умершему. И чему-то крайне непопулярному… Человеческому духу, например.
Рабочие, управлявшие подъемником, с очень важным видом проинструктировали нас, как следует себя вести на этом виде транспорта. Мы поднялись на качающуюся платформу, где, кроме нас, было еще несколько мужчин и женщин, а также тачка, загруженная инструментами, и несколько бочонков с заклепками. Оператор дважды пронзительно свистнул в металлический свисток и рычагом привел в действие электрогенератор. Мотор взревел, платформа затряслась, мы ухватились за специальные ручки для паникеров, прикрепленные к вертикальным стойкам, и платформа со стоном двинулась вверх. С трех сторон на уровне пояса ее огораживал трубчатый поручень. Через несколько секунд мы были уже на высоте пятидесяти… восьмидесяти… ста метров.
– Тебе нравится? – прокричал я.
– Это грандиозно! – откликнулась Карла, сверкнув глазами. – И страшно до жути.
– Ты боишься высоты?
– Только когда нахожусь на ней. Надеюсь, ты заказал столик в этом поднебесном ресторане? А вообще-то, тебе не кажется, что сначала надо построить дом, а потом уже устраивать в нем званые обеды?
– Они работают на верхних этажах и обычно поднимаются туда пешком, а платформа используется только для материалов и оборудования. Каждый день им приходится совершать подъем на высоту тридцати этажей, и местами он довольно опасен. Поэтому многие рабочие предпочитают почти никогда не спускаться на землю, так и живут на верхотуре. Работают, едят и спят там. Оборудовали кухни, развели домашних животных – молочных коз, кур-несушек. У них там что-то вроде промежуточного лагеря альпинистов на Эвересте.
– То есть небесная деревня в буквальном смысле?
– Вот именно.
