Остальное было в таком же духе. В первый момент это заявление показалось мне нелепым, и я хотел уже улыбнуться, но тут увидел устремленные на меня в полном молчании озабоченные взгляды и поспешно преобразовал улыбку в гримасу. Им было явно не до шуток. Не зная, чего именно Гани ждет от меня, и пытаясь выиграть время, я прочитал эту безумную напыщенную прокламацию еще раз и вспомнил, что кто-то написал «Сапна» в Небесной деревне, на двадцать третьем этаже торгового центра, а Прабакер и Джонни рассказывали о том, что именем Сапны были совершены зверские убийства. Все смотрели на меня в мрачном ожидании. Атмосфера становилась угрожающей. Я почувствовал, как волосы у меня на руке встали дыбом, а по позвоночнику проползла гусеница холодного пота.
– Так что же, Лин?
– А?
– Что вы думаете об этом?
В комнате стояла такая тишина, что я услышал, как глотаю комок, застрявший в горле. Они хотели, чтобы я высказал свое мнение, и рассчитывали, что оно будет ценным.
– Даже не знаю, что сказать. Это выглядит так абсурдно, так бессмысленно, что трудно отнестись к этому серьезно.
Маджид хрюкнул и громко прокашлялся. Из-под его насупленных колючих бровей меня сверлили колючие черные глаза.
– Если считать, что взрезать человека от паха до горла, раскидать его органы по всему дому и полить всё его кровью – это серьезно, то надо и отнестись к этому серьезно.
– А Сапна совершил это?
– Его приспешники совершили это, Лин, – ответил Абдул Гани. – И еще по крайней мере шесть убийств за последний месяц. Некоторые из них были еще более отталкивающими.
– Я слышал разговоры об этом Сапне, но полагал, что это выдумки, что-то вроде легенды. Мне не встречалось сообщений об этом в газетах, а я читаю их ежедневно.
– Это дело засекречено, и расследование ведется очень осторожно, – объяснил Кадербхай. – Правительство и полиция попросили газеты сообщить об этих убийствах как о рядовых, не связанных между собой. Но мы знаем, что их совершили сторонники Сапны, потому что его имя было написано кровью на стенах и на полу. И в то время как сами убийства были зверскими, у жертв не было украдено ничего ценного. В данный момент этого Сапны официально как бы не существует. Но это вопрос времени, и скоро все узнают о нем и о том, что творится от его имени.
– И вы… не знаете, кто это?
– Он нас очень интересует, Лин, – ответил Кадербхай. – Что вы думаете об этой прокламации? Она была развешена на многих рынках и жилищах бедняков. И составлена на английском, как видите. На вашем языке.
В этих словах слышался оттенок осуждения, и, хотя я не имел никакого отношения к этому Сапне и практически ничего не знал о нем, я покраснел, как краснеют абсолютно невиновные люди, подозреваемые в преступлении.
– Не знаю… Не вижу, как я могу помочь вам.
– Ну-ну, Лин, – прожурчал Абдул Гани. – У вас ведь должно было сложиться какое-то впечатление от прочитанного, должны были возникнуть какие-то мысли. Не смущайтесь, просто скажите, что вам пришло в голову. Это вас ни к чему не обязывает.
– Ну… – начал я неохотно, – первое, что приходит в голову: этот Сапна – или тот, кто составлял прокламацию, – возможно, христианин.
– Христианин?! – рассмеялся Халед.
Это был человек лет тридцати пяти, с короткими черными волосами и глазами темно-карего цвета. Большой шрам тянулся плавной дугой от его левого уха к углу рта, и вся левая половина лица была парализована. В темных волосах проглядывала преждевременная седина. Лицо выдавало в нем человека умного и чувствительного, но смотреть на него было неприятно – и не столько из-за шрама, сколько из-за гнева и ненависти, запечатленных в его чертах.
– Но христиане, – отсмеявшись, продолжил он, – вроде бы должны любить своих врагов, а не выпускать из них кишки!
– Дай ему договорить, – улыбнулся Кадербхай. – Продолжайте, Лин. Что заставляет вас думать, что Сапна христианин?
– Я не сказал, что считаю Сапну христианином, но тот, кто писал это, использует христианскую фразеологию. Вот, например, в первой части: «Я пришел» и дальше: «Сделайте это во имя мое». Это взято из Библии. И в третьей части: «Я – истина в их мире лжи, я свет во тьме их жадности, мой кровавый путь – ваша свобода» – тут он пересказывает Библию своими словами. Дальше: «Я Путь, я Истина, я Свет» – это можно найти в Библии[72]. А предложение в конце: «Блаженны убийцы, ибо они крадут жизни во имя меня» – это перифраз Нагорной проповеди[73]. Возможно, тут есть и другие параллели с Библией, просто я при первом чтении их не заметил. Но в этой прокламации все извращено. Такое впечатление, что тот, кто ее писал, надергал кусков из Библии и перевернул их с ног на голову.
– Как это – с ног на голову? Объясните, пожалуйста, – попросил Маджид.
– Я хочу сказать, что это не согласуется с идеями, выраженными в Библии. Язык тут библейский, а смысл – противоположный.
Я мог бы развивать эту тему и дальше, но Абдул Гани остановил меня:
