Смеясь и прихрамывая, мы выбрались из руин Дворца и еще долго не могли успокоиться, отмываясь в ванной Дидье от грязи и залечивая раны. Дидье дал мне чистую рубашку и брюки. В его гардеробе имелось много модных и ярких тряпок, что было удивительно для человека, проводившего каждый вечер в «Леопольде» в своей замызганной и неприглядной униформе. Он объяснил, что эта одежда была по большей части оставлена его любовниками, которые так и не удосужились взять ее. Я сразу вспомнил, как Карла давала мне костюм своего бывшего любовника.
Мы вернулись в «Леопольд», заказали обильную закуску и продолжали веселиться. Дидье рассказывал о своих последних романтических злоключениях. В это время в дверях ресторана появился Викрам и, увидев меня, раскинул руки:
– Лин!
– Викрам!
Я поднялся, он налетел на меня и облапил. Держа меня за плечи, он окинул меня критическим взором и нахмурился при виде моей исполосованной физиономии.
– Блин! Кто тебя так отделал, старик? – спросил он.
На нем был, как всегда, черный костюм в ковбойском стиле, но намного скромнее, чем прежде. Тут явно поработала Летти, и результаты выглядели очень достойно, но я с удовлетворением отметил, что шляпа по-прежнему висит на шнурке у него за спиной.
– Видел бы тех двоих! – отозвался я, бросив взгляд на Дидье.
– Почему же ты не сообщил мне, что вернулся?
– Я приехал только сегодня и должен был уладить кое-какие формальности. А как Летти?
– Цветет и пахнет,
Я посмотрел на Дидье. Тот индифферентно пожал плечами, снимая с себя ответственность, и состроил зверскую рожу Викраму.
– Черт! Прости, старик! – воскликнул Викрам в замешательстве. – Я думал, ты знаешь. Я думал, Дидье уже рассказал тебе,
– Карла вернулась в Бомбей, – объяснил Дидье, утихомирив Викрама еще одним гневным взглядом. – У нее появился новый друг – бойфренд, по ее собственному выражению. Его имя Ранджит, но он предпочитает, чтобы его называли Джит.
– Неплохой парень, Лин. Думаю, он тебе понравится, – добавил Викрам, ободряюще улыбаясь.
– Ну знаешь, Викрам… – скривился Дидье.
– Все в порядке, друзья, – улыбнулся я им обоим и сделал знак официанту, чтобы он принес нам новую бутылку.
Когда она была доставлена и мы разлили алкоголь по стаканам, я поднял свой и провозгласил тост:
– За Карлу! Да родятся у нее десять дочерей, и пусть все они найдут достойных женихов.
– За Карлу! – присоединились к тосту Дидье с Викрамом, и, сдвинув стаканы, мы опустошили их.
Мы провозгласили уже третий тост – за любимую собачку Ранджита, – когда в шумной и беззаботной ресторанной обстановке вдруг появился Махмуд Мелбаф, из чьих глаз на меня глянула война на пустынной снежной вершине. Я поднялся навстречу ему.
– Что с тобой случилось? – тут же спросил он, глядя на мои свежие порезы.
– Да так, ерунда, – улыбнулся я.
– Кто это сделал? – настаивал он.
– Кое-какие разборки с прислужниками мадам Жу, – объяснил я, и он успокоился. – А ты с чем пожаловал?
– Назир сказал, что ты будешь, скорее всего, здесь, – прошептал он, озабоченно хмурясь. – Очень хорошо, что я тебя нашел. Назир велел тебе передать, чтобы ты несколько дней никуда не ходил и ничем не занимался. Разгорелась война между группировками. Борьба за власть после смерти Кадера. Так что не посещай пока никаких мест, связанных с нашим бизнесом. Это небезопасно.
– А почему так внезапно?
– Предатель Гани мертв, – ответил Махмуд ровным тоном, но глаза его смотрели жестко и решительно. – И его люди тоже.
– Гани?!
– Да. У тебя есть деньги?
– Да, конечно, – ответил я, думая об Абдуле Гани: «Он ведь из Пакистана. Наверное, в этом все дело. Очевидно, это он был связан с пакистанской тайной полицией. Ну да, конечно. Это он подстроил так, что нас чуть не схватили в Карачи. Это о нем говорил Халед в ночь перед сражением – об Абдуле Гани, а не об Абдулле…»
– У тебя есть надежное место, где ты можешь пересидеть?
– Место? Да, есть.
– Это хорошо, – сказал он, с чувством пожимая мне руку. – В таком случае встретимся здесь же через три дня в час, иншалла.
– Иншалла, – ответил я, и он вышел, ступая гордо и уверенно, с высоко поднятой красивой головой.
Я сел за столик, стараясь не смотреть в глаза друзьям, пока не почувствовал, что страх в моих собственных улегся.
– Что-то случилось? – спросил Дидье.
– Да так, ничего особенного, – соврал я с напускным безразличием. Я поднял свой стакан. – Так на чем мы остановились?
– На собачке Ранджита, – ухмыльнулся Викрам. – Но мне хотелось бы также включить в этот тост его лошадь, если вы не против.
– Но ведь мы не знаем, может, у него нет лошади, – возразил Дидье.
– Про собачку мы тоже не знаем, но пьем за нее. Итак, за собачку Ранджита!
– За собачку Ранджита! – присоединились к тосту мы с Дидье.
– И за его лошадь! – добавил Викрам. – И за лошадь его соседа.
– За лошадь соседа!
– И вообще за всех лошадей!
– И за всех любовников! – провозгласил Дидье.
– За всех любовников! – повторил я.
