Пробравшись сквозь поток пешеходов, мы вышли на мостовую и остановили такси. Забираясь в автомобиль, я довольно улыбался. Вот уже сколько месяцев я думал о том, как мне помочь Джорджам более эффективно, нежели просто подсовывая им время от времени деньги. И итальянские каникулы Дидье давали мне такую возможность. Три месяца в его отличной и превосходной квартире, с хорошей домашней едой, без уличных тягот и неудобств, могли поправить их здоровье и продлить им жизнь на годы. К тому же Дидье, вспоминая о том, что его квартира отдана в распоряжение Джорджей, будет испытывать беспокойство, и его возвращение станет более вероятным и, может быть, более скорым.
– Говори, куда нам, – сказал я Джонни.
– Центр мировой торговли, – велел Джонни водителю и улыбнулся мне, но он явно был чем-то обеспокоен.
– Что там стряслось?
– Да так… небольшая проблема в джхопадпатти.
– Понял, – ответил я, зная, что не услышу от него ничего путного, пока он сам не решит объяснить мне, в чем дело. – Как сынишка?
– Замечательно, – расплылся в улыбке Джонни. – Он с такой силой хватается за мой палец! Он будет большим и сильным, это точно, – больше меня. И сын Прабакера и Парвати, сестры моей Ситы, тоже очень красивый ребенок. Он очень похож на Прабакера… и улыбается так же.
Мне было слишком тяжело говорить о моем погибшем друге.
– А как Сита? И девочки? – спросил я.
– Прекрасно, Лин, у них все хорошо.
– Будь осторожен, Джонни, – предупредил я его. – Прошло всего три года, а у тебя уже трое. Не успеешь оглянуться, как превратишься в старого толстяка, по которому будет ползать куча детишек.
– Это заманчивая перспектива, – вздохнул он блаженно.
– А с работой что? Зарабатываешь достаточно?
– Да, Лин, тут тоже все в порядке. Все платят налоги и ругаются при этом. Дела у меня идут хорошо, и мы с Ситой решили купить соседнюю хижину и сделать один большой дом из двух.
– Вот здорово! Представляю, какой отличный дом получится.
Мы помолчали, затем Джонни обратился ко мне с озабоченным, почти мученическим видом:
– Лин, в тот раз, когда ты предложил мне работать с тобой, а я отказался…
– Все нормально, Джонни, не бери в голову.
– Ничего не нормально. Я должен был сказать тебе «да», согласиться на эту работу.
– Значит, дела идут не так успешно, как ты сказал? – спросил я, не понимая, в чем проблема. – Тебе нужны деньги?
– Нет-нет, у меня все замечательно. Но если бы я был вместе с тобой, ты, может быть, не занимался бы все эти месяцы черным бизнесом вместе с гундами.
– Да нет, Джонни…
– Я ругаю себя каждый день, Лин, – сказал он со страдальческой гримасой. – Наверное, ты попросил меня тогда об этом, потому что тебе нужен был друг рядом. А я оказался плохим другом. Я каждый день переживаю из-за этого. Прости меня, Лин.
– Послушай, Джонни, ты не понимаешь. Я не очень-то горжусь тем, чем занимаюсь, но и не стыжусь этого. А тебе было стыдно браться за такую работу. И это естественно. Я уважаю тебя за это, восхищаюсь тобой. Ты очень хороший друг, Джонни.
– Нет, – пробурчал он, опустив глаза.
– Да, – настаивал я. – Я люблю тебя, Джонни.
– Лин! – воскликнул он внезапно в крайнем волнении. – Пожалуйста, будь осторожнее с этими гундами. Пожалуйста!
Я успокаивающе улыбнулся ему.
– Послушай! – не выдержал я. – Может, ты скажешь мне наконец, с чем связана наша поездка?
– С медведями, – ответил он.
– С медведями?
– Да. Точнее, с одним медведем, Кано. Ты помнишь его?
– Ну еще бы! – сказал я. – Старый греховодник! Что с ним случилось? Опять попал за решетку?
– Нет-нет, Лин. Он не в тюрьме.
– Ну слава богу. По крайней мере, он не рецидивист.
– Понимаешь… Дело в том, что он сбежал из тюрьмы…
– Блин!
– …и теперь он беглый медведь, и назначена награда за его голову или, может, за лапу – что удастся поймать.
– Кано в бегах?!
– Да. Его даже вывесили с надписью «Разыскивается».
– Что они вывесили?
– Его фотографию, – объяснял Джонни терпеливо. – Его сфотографировали вместе с дрессировщиками, когда во второй раз арестовали. А теперь они взяли эту фотографию и вывесили с объявлением о розыске.
– Да кто «они»?
– Правительство штата, Главное полицейское управление Махараштры, Управление пограничной службы и Департамент природоохранной политики.
– Боже всемогущий! Что же такое он наделал? Убил кого-нибудь?
