Шантарам полностью

Я смотрел на ее повернутый ко мне затылок, на кусочек профиля, на едва заметную грудь под зеленой шалью и на длинные тонкие пальцы, молитвенно сложенные на коленях, и не мог вообразить ее живущей с кем-либо. Завтрак вдвоем, голые спины, ванно-туалетные шумы, дрязги, домашние хлопоты полусемейной жизни – все это было не для нее. Мне легче было представить в такой обстановке ее приятеля Ахмеда, которого я в жизни не видел, а она в моем воображении всегда была одна и самодостаточна.

Минут пять мы сидели в молчании, только счетчик водителя отбивал свой ритм. Оранжевый флажок на приборной доске говорил о том, что водитель, подобно многим в Бомбее, родом из Уттар-Прадеш, большого густонаселенного штата на северо-востоке Индии. Мы медленно ползли в потоке транспорта, что позволяло ему сколько угодно разглядывать нас в зеркальце заднего вида. Он был явно заинтригован. Карла дала ему указания на беглом хинди, в подробностях объяснив, как подъехать ко Дворцу. Мы были иностранцами, но вели себя, как местные. Он решил испытать нас.

– Гребаная толкучка! – пробормотал он на уличном хинди под нос себе самому, но глаза его при этом внимательно следили за нами. – У этого сраного города сегодня настоящий запор!

– Может, двадцать рупий послужат хорошим слабительным? – откликнулась Карла на таком же хинди. – У тебя что, почасовая оплата, приятель? Ты не можешь двигаться поживее?

– Слушаюсь, мисс! – в восторге откликнулся водитель по-английски и стал энергично протискиваться сквозь скопление транспорта.

– Так что же все-таки случилось с ним? – спросил я.

– С кем?

– С парнем, с которым ты жила и который не нарушал законов.

– Он умер, если тебе так уж надо это знать, – процедила сквозь зубы.

– А… от чего?

– Говорят, что отравился.

– Говорят?

– Да, говорят, – вздохнула она и принялась разглядывать толпу на улице.

Мы помолчали несколько секунд, на большее меня не хватило.

– А… кому из них принадлежал прикид, что на мне? Нарушителю законов или умершему?

– Умершему.

– Ясно…

– Я купила костюм, чтобы похоронить его в нем.

– Вот блин!

– В чем дело? – резко повернулась она ко мне, нахмурившись.

– Да… ни в чем, только не забудь потом дать мне адрес твоей химчистки.

– Я не хоронила приятеля в нем. Он не понадобился.

– Понятно…

– Я же сказала, тут нет ничего интересного для тебя.

– Да-да, конечно, – пробормотал я, чувствуя в глубине души эгоистическое облегчение оттого, что ее бывшего любовника больше не существует и он мне не помеха. Я был тогда еще молод и не понимал, что умершие любовники как раз и являются самыми опасными соперниками. – Не хочу показаться слишком капризным, Карла, но согласись, когда едешь на довольно опасное дело в похоронном одеянии умершего человека, то невольно начинаешь мандражировать.

– Ты слишком суеверен.

– Да нет.

– Да да.

– Я не суеверен!

– Разумеется, ты суеверен! – сказала она, впервые улыбнувшись мне с тех пор, как мы взяли такси. – Все люди суеверны.

– Не хочу спорить с тобой. Это может принести неудачу.

– Вот-вот, – засмеялась она. – Не волнуйся, все пройдет, как надо. Смотри, вот твои визитные карточки. Мадам Жу коллекционирует их и обязательно попросит карточку у тебя. И будет хранить ее на тот случай, если ты ей вдруг понадобишься. Но если до этого дойдет, то выяснится, что ты давно уже вернулся в Америку.

Карточки были изготовлены из жемчужно-белой бумаги на тканевой основе, на них плавным курсивом была сделана черная выпуклая надпись. Она гласила, что Гилберт Паркер служит вторым секретарем посольства Соединенных Штатов Америки.

– Гилберт! – пробурчал я.

– Да, а что?

– Мало того, что в случае аварии я погибну в этом идиотском костюме, так люди к тому же будут думать, что меня звали Гилберт! Это уж совсем ни в какие ворота не лезет.

– Что поделать, некоторое время тебе придется побыть Гилбертом. Кстати, в посольстве действительно работает некий Гилберт Паркер, но его командировка в Бомбей заканчивается как раз сегодня. Именно поэтому мы его и выбрали. Так что тут комар носа не подточит. Но не думаю, что мадам Жу будет проверять твою личность. В крайнем случае позвонит в посольство по телефону, да и то вряд ли. Если она захочет связаться с тобой впоследствии, то сделает это через меня. В прошлом году у нее были неприятности с британским посольством, и это обошлось ей в круглую сумму. А несколько месяцев назад был скандал с одним немецким дипломатом. Ей пришлось подмазывать очень многих, чтобы замять это дело. Сотрудники посольств – единственные, кто может крупно насолить ей, так что она не будет слишком настырной. Просто держись с ней вежливо и твердо. И скажи пару фраз на хинди. Это будет выглядеть естественно и предупредит возможные подозрения по поводу твоего акцента. Кстати, это одна из причин, почему я выбрала для этой роли именно тебя. Ты очень неплохо поднатыркался говорить на хинди, прожив здесь всего год.

– Четырнадцать месяцев, – поправил я ее ревниво. – Два месяца после приезда, шесть месяцев в прабакеровой деревне и почти шесть месяцев в трущобах. Всего четырнадцать.

– О, прошу прощения. Четырнадцать.