Помню, я уже работал опером, пришёл домой на обед. А дома чуть не скандал! После окончания школы ты тайком сделала пирсинг. Считала себя достаточно взрослой. Отец увидел и тебя за эту булавку отругал. Ты убежала, обиделась на него, сидела в уголке своей комнаты и плакала, искренне не понимая: почему и за что? Ведь, это же модно и красиво! Наверное, это был твой первый порыв к той эфемерной свободе - делать, что хочу и как хочу. И всё равно отец тебя любил. Очень. Я это видел в его глазах. Как виновато посмотрел он тебе вслед, почувствовав твои слёзы. Он вопросительно переглянулся со мной: « Да что за глупая мода - уродовать себя?! Неужели я неправ?» Я успокоил его: « Пап, она ещё маленькая и глупая. Вырастет – поймёт! Когда у неё свои дети будут.» Отец вздохнул. Я вызвался быть парламентёром, отправился к тебе в комнату, поговорил, успокоил, помирил с отцом. Я был так рад, когда ты вышла из своей комнаты и обняла отца: «Пап, прости! Все девчонки такие модные ходят, мне тоже захотелось как-то выделиться.» Папа тогда тоже обнял тебя, печально улыбнулся: «Не этим нужно выделяться, дочка!», начал втолковывать ей, что сейчас её задача -учиться, чтобы освоить будущую профессию. На что ты ему отвечала: «Пап, ну разве эта булавка помешает мне учиться?!» Вы ещё долго потом обсуждали современную моду, говорили про учёбу и твою будущую взрослую жизнь. Мама выглянула с кухни, с доброй улыбкой посмотрела на меня , на вас и позвала всех обедать…
А мне отец всегда говорил, что мужчина должен быть сильным и смелым, чтобы никогда и ничего не боялся, мог защитить себя и своих родных и близких. И я старался. Я любил свою семью»…
Сестра. Как Стасик радовался, когда родители приехали с большим свёртком, перевязанным красной ленточкой! Столько воспоминаний…
Тогда Стас считал себя большим – ему было шесть. Он помнил Анькину младенческую улыбку, весёлый смех. Слышал её агуканье, а потом первые слова. Видел первые неуверенные самостоятельные шажочки, а потом двухлетняя пухленькая топотушка, смеясь, бегала за ним по двору. Он тогда был для неё таким большим и важным…
Анечка на прогулке упадёт - кто бежал её поднимать и успокаивать, отводил к маме домой? Он – Стасик, старший брат. В школе тоже приходилось её опекать: защищать от хулиганистых мальчишек, отдавать ключ от дома – Аня свой часто теряла. Стасик снисходительно смотрел на все её «косяки», часто выручал. Брат с сестрой дружили. Для Аньки Стас всегда был авторитетом: во-первых, потому, что старший; во-вторых, она считала его умнее себя; в-третьих, он был для неё самым близким другом и защитником.
Надо сказать, что мама с папой никогда не отдавали предпочтения никому из ребят. И это было очень правильно! Дети же интуитивно чувствуют, кого в семье любят больше, кому чаще прощают шалости или кому за столом стараются положить самый вкусный кусочек, или, может, тайком сунуть припрятанную для любимца сласть. У Стасика даже не возникало мыслей, что сестрёнку любят больше. Обделённым родительской любовью он себя не чувствовал никогда. Отец был строг, но всегда справедлив, на детей руки не поднимал. Мать же, вообще, в детях души не чаяла: была очень терпелива, добра и ласкова. В их семье была очень благожелательная, тёплая атмосфера: любящие друг друга родители старались дома создать душевный комфорт и уют, а потому у них росли счастливые, здоровые дети…
Аня к всеобщей радости поступила в институт, начала учиться. А потом связалась с Андреем…
Стас пытался помешать их отношениям, но куда там! Сестра ничего не хотела ни видеть, ни слышать, не старалась понять – влюбилась по уши. А после нескольких «разборок» Стаса с Чикилиным, и вовсе сказала, что он ей не брат, и ушла к Андрею на его съёмную квартиру. Ничего не поделать - родным пришлось согласиться с её выбором…
Если бы Стас знал, к чему это приведёт в конечном итоге! Уж, наверное, сделал бы всё возможное и невозможное, чтобы не допустить подобного союза. Однако, с самого начала, совместная жизнь Анны и Андрея была вполне безоблачной и светлой. Молодой муж очень хорошо относился к Ане, а уж она летала, словно, на крыльях! Появление внука растопило холод недоверия к зятю. А через год Чикилин опять подсел.
Стас тогда подумал, что сестра, наконец-то, образумится: увидит за кого она вышла замуж. Но, она прощала любимому мужу всё. Ведь, каждый раз он клялся и божился, что любит её, наркоту бросит и больше не будет колоться. И Анна надеялась и верила, а родных просила не вмешиваться в ИХ личную жизнь.
