Шар золотой. Шар бирюзовый полностью

Шар золотой, шар бирюзовый,

Год провожаем старый и ожидаем Новый.

Симфония красок зелёной ели.

Мы помним, о чем мечтали. Мы понимаем, что успели.

Шар белый, шар красный, шар синий.

А может это слёзы о лучших сынах России,

Жизнь за страну отдавших.

А может это горечь, от мрази её предавшей.

Симфония красок ели чиста,

Она не бравурна, она от Христа.

Мы выстоим. Мы поймём, в чем ошиблись вчера.

Останется правда, уйдет мишура.

Лягте на пол. Вдох, выдох долгий,

Наполните тело воздушной ватой.

Животом дышите, как учат йоги,

На полчаса отрекитесь от сегодняшней даты.

Потом, в окне, убедитесь, что день превосходный,

Ну, а если петух жареный клюнул,

Гляньте, куда ушагал бидон самоходный,

Или Шольц, личным газом, опять в лужу дунул.

Мир пошёл ориентирами ложными,

Нет ответа, когда кончатся круговерти.

Компромисс сейчас вряд ли возможен.

С нами бог, а по ту сторону черти.

Утро летнее, как награда,

Солнца красный шар не злой,

Кожу нежно ласкает прохлада,

День совсем ещё молодой.

Голубая мантия неба,

С белым-белым из облака воротником,

Лета, бал даёт, королева,

Королевства её подошёл рубикон.

И как лета прямой участник,

Приглашён я на этот бал.

Раздают, тут, на входе счастье,

О котором и не мечтал.

Вечер. Аллея парка. Идут двое.

Конечно, можно сказать: она и он,

Но попробуйте разделить голубое,

Когда штиль на море и без облачка небосклон.

Он в одежду уютно укутан,

Шарф повязан её рукой,

Его ангела, график спутан,

Ангел может взять выходной.

Фонари деликатно подсказывают мужчине,

Как удобней пройти: справа, слева.

Он старательно держит спину,

Ведь, под руку с ним королева.

На вечерней аллее парка,

Ничего особенного не происходило,

Просто шла пожилая пара,

Жизнь, которой любовь подарила.

Что наша жизнь? Да, в общем-то река,

Кто на плоту плывёт, а кто-то по-собачьи,

И разница небольно велика,

Но маяка свет очень много значит.

Русло реки не изменить,

Пусть, и насыпят тут плотину,

Но если есть внутри гнилая нить,

Душа уйдёт на глубину и в тину.

Мы по реке плывём куда-то вдаль,

Кто миновал водоворот, кого-то завертело,

А впереди, не то чтобы печаль,

Но будет спрос. Короткий и по делу.

Увидимся ли мы ещё когда?

А надо ли встречаться,

Уж больно, грозно прибывает у реки вода,

Что раньше ручейком мог показаться.

Разрушены реки той переправы,

И флаги разные по нашим берегам,

Твой берег левый, мой берег правый.

Есть вера флагу и нет её словам.

Вот говорят: история рассудит,

И время всё расставит по местам.

Но ведь, учебники напишут люди,

И те историки: кто богу служит, кто чертям.

А время, как вода уйдёт.

Река утихнет и вернётся в службу людям.

Но вброд её уже никто не перейдёт.

Ну, разве что по льду. Морозом лютым.

Слово может ударить камнем,

Бывает случайно, а чаще прицельно.

И не закрыть душу ставнем,

Когда стала она чьей-то целью.

А может вылечить без таблеток,

К удивлению врачей и соседей,

Увести от лечебных кушеток,

После тёплой, душевной беседы.

Безграничны мощь и хранения срок,

Слов, собранных в соцветье,

Шириной всего в несколько строк,

А глубиной, в нескончаемые столетья.

В споре, говорят, рождается истина.

Звучит красиво, но всё-таки спросим:

На работе, в офисе? Где именно?

Или дома, на кухне, с женою Фросей?

Или в академии, театре, политике,

Обрело согласие кубло сподвижников?

Не знаю, не хочется сойти нытиком,

Но в спорах лишь неприязнь зиждется.

Чтобы родить истину, её зачать требуется:

Говорить меньше, больше слушать.

А у многих, в качестве контрацепции,

В ушах невидимые беруши.

Шёл летний дождь,

Куда-то по своим делам.

Совсем на брата был он не похож,

Того, кто осенью гонял листву, тут, по углам.

С солидных тополей сбивал дождь пух,

Как озорной веснушчатый мальчишка.

А Солнце улыбалось, давний его друг,

Чтобы не гнать прохожего вприпрыжку.

По крыше, зашуршав дождём,

День отдаёт бразды правленья ночи,

И если нынче суждено,

Ещё сверкнёт и загрохочет.

И грозный всполах той ночИ,

Зажжёт в душе огонь тревоги,

И о судьбе мы помолчим,

И вспомним, как всегда о боге.

Не видно что-то воробьёв,

А воронья чернеют тучи,

И кружит в небе кумовьё,

С надрывным карканьем скрипучим.

Сытна, видать, среда,

Вширь, уползающих помоек,

И стаи манят города,

С их океаном новостроек.

Куда-то катит снежный ком,

Проблем агломераций,

Но отложили на потом,

Вопрос различных иммиграций.

День Флота, день особый,

Неважно, сам служил иль бати брат,

Ведь, тельник с его чёрной полосою,

Почётный самый у мужчин наряд.

Слова из Корабельного устава,

Вполне пригодны и на берегу.

На флоте честь возведена во главу,

И не сдаётся флаг врагу.

Гордимся службою морскою,

И пусть не виделись мы много лет,

Мы связаны, братишка, белой полосою,

Которая на тельнике, за чёрною вослед.

Вопросы, если были, больше нет,

И в «Крокусе», вчера, сгорел последний.

Да, безусловно, будет дан ответ,

Под визги европейских бредней.

Война и месть неотделимы,

Они не могут друг без друга,