Девятнадцатилетняя Шайен пытается создать образ идеальной жизни, чтобы скрыть воспоминания о своем прошлом. Но ее картине совершенства угрожает то, что в свой первый год в колледже она обнаруживает своего парня с другой девушкой. В свои двадцать один Кольт никогда не стремился в колледж и не ждал каких-то успехов. Но когда предсмертным желанием его матери оказывается получение им диплома, то ему ничего не остается кроме, как притвориться, что он хочет того же. Шайен нужен «ненастоящий» парень, чтобы отомстить своему бывшему, а Кольту необходимы деньги, чтобы заботиться о своей матери, и поэтому они заключают сделку, которая поможет им обоим. Но что, если прошлое Шайен оказывается не тем, что она себе представляла? И вскоре они обмениваются одной шарадой за другой, теряясь друг в друге, чтобы забыть о своей боли. Но чем дольше они играют в эту игру, тем больше она становится для них единственной реальной вещью. И Шайен, и Кольт знают, что жизнь никогда не бывает простой, но ни один из них не ожидает трагедии, которая прекратит этот фарс и разлучит их навсегда.
Я не в состоянии оторвать глаз от открывшейся передо мной картины, пытаясь осоз-нать, что мой парень только что мне сказал.
— И почему это нахождение голым в постели с другой девушкой является не тем, чем кажется?
Мой голос звучит абсолютно ровно, хотя в животе все бушует. Он падает к моим но-гам, и я чувствую, что в любую секунду меня вывернет.
Пожалуйста, пусть меня не вырвет перед ним.
Я смотрю на него, лежащего в постели рядом с какой-то рыжей, и все, что может сде-лать Грегори, — это смотреть на меня в ответ. Этому парню я по глупости начала доверять после долгого времени, проведенного вместе, вопреки своим убеждениям. Хотя я всегда знала, что нельзя сильно от кого-то зависеть.
Вот — вот меня накроет паника. Как горящий край бумаги, с которого огонь хочет пе-рекинуться на меня. Сердце колотится быстрее. В груди больно. Перед глазами все плывет.
Нет. У меня сейчас не может быть панической атаки. Вот уже несколько лет у меня ни одной не было, и я не позволю этому ублюдку превзойти меня. Но все же мое тело отка-зывается повиноваться. Мои ладони сжимаются в кулаки и разжимаются. Будто в каждой клеточке моего тела разливается поток энергии, доводя меня до изнеможения.
Со всем тем, что происходит внутри меня, я борюсь, пытаясь подавить.
¬— Шайен, малышка… Прости, — говорит Грегори.
Я качаю головой из стороны в сторону, отступаю назад, еще больше разозленная и ошеломленная, чем была. Он выскакивает из постели. Голый.
— Ты же знаешь, что я тебя люблю. Последний год был таким трудным… — Он тянет-ся за трусами и натягивает их, не переставая говорить и двигаться в мою сторону. — Когда ты все еще училась в средней школе, а я — здесь. Я так по тебе скучал, но это было в послед-ний раз. Я сказал ей, что это в последний раз. — Он бросает взгляд на рыжую, будто хочет, чтобы она подтвердила этот факт, но та только сердито смотрит на него и начинает натяги-вать одежду. Грегори снова поворачивается ко мне. — Я все испортил, но ты же знаешь, что ты — единственная, кого я люблю.
На меня снова накатывает тошнота. Вранье.
— Ты настолько скучал по мне, что трахал какую-то другую девку?
Рыжая фыркает, но мы оба игнорируем ее.
— Я же парень, Шай… — он качает головой, будто я веду себя неразумно, придавая большое значение столь маленькой ошибке.
— Ты — парень? Это самая ужасная отмазка, которую я когда-либо слышала. Все лето дома мы были вместе и здесь в колледже уже две недели, а ты все еще трахаешь ее? Все пре-дельно ясно! И да… Спасибо, что не заставляешь меня спрашивать, сколько все это продол-жается. Более умный мужчина, должно быть, дождался бы, пока я не подумала, что это в первый раз.
Глаза Грегори расширяются, когда он осознает свою ошибку. Никогда не признавайся в большем, чем должен. Со своими родителями-адвокатами ему следовало бы об этом знать. Осел.
У меня жжет глаза, но я ни за что не доставлю ему удовольствие своими слезами. Уже очень давно я перестала доставлять людям удовольствие, показывая, какое влияние они на меня оказывают.
Рыжая встает, бросает на меня взгляд и, проходя мимо Грегори, задевает его плечом.
— Я сваливаю.
— Постой, — говорю я, узнав ее. — Разве не ей ты представлял меня на вечере зна-комств два дня назад?
У рыжей еще хватает наглости покраснеть прежде, чем вылететь из комнаты. Она оп-ределенно не имеет права бросать на меня злобные взгляды, учитывая тот факт, что она знала, что у Грегори есть девушка. Была. Слово оставляет неприятный привкус во рту. Предполагалось, что он надежный. Наши семьи дружат. Он так хорошо ко мне относился, когда мы были вместе. Что во мне не так, что заставляет людей думать, будто они могут об-мануть меня и бросить? Почему меня так легко предать?
Волна головокружения накрывает меня, когда я думаю о своей маме. Я пытаюсь вы-бросить эти мысли из головы. Я так усердно пыталась не быть той девочкой, которую не могла любить собственная мать настолько сильно, чтобы остаться рядом с нею. Моя жизнь должна быть не такой. Больше не такой. За последние десять лет все было идеально. Теперь я — другой человек, и все наладится. Легкая, простая, идеальная жизнь, чтобы компенсиро-вать то, чего у меня не было раньше.
Я — Шайен Маршалл. Капитан танцевальной команды. В средней школе была при-знана самой популярной девушкой. У меня есть друзья. Уйма.
Но это было тогда… в средней школе. А теперь я здесь с Грегори на его территории, где у меня еще нет друзей. Каждого, кого я знаю здесь, я знаю через него. Я закрываю глаза и вытягиваю руку, чтобы опереться о стену, будто на меня обрушилась вся реальность моей новой жизни. Я застряла здесь. Одна.
Нет, нет, нет. Я не могу заплакать. Не могу потерять контроль. Я сдержусь.
Мышцы в моих пальцах напрягаются, пытаясь снова сжаться.
— Шай… ну же, детка. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Мы принадлежим друг другу.