И до конца дней шаха Тахмасба Нийаз-бек оставался в опале[946]. После смерти шаха Тахмасба шах Султан Мухаммад разделил [племя] пазуки на две части: тех, что составляли [ветвь] шукрбеки, он передал Нийаз-беку, все остальные же перешли к Килидж-беку. Нийаз-бек подчинился Амир-хану. Те, что относились к [ветви] халидбеки, собрались при Килидж-беке и признали власть Тукмака. Район Алашкерта был разделен на две части.
Нийаз-бек засвидетельствовал в тех пределах мужество и храбрость, и, наконец, во время похода Амир-хана на войну с Лале-пашой и разгрома войска Амир-хана в Ширване на берегу реки Канук /333/ он был поглощен морем небытия в водах Куры.
Увайс-бек, известный [под именем] Килидж-бекаВыше упоминалось, что мать Увайс-бека, отстранив [сына] от власти, увезла его в Казвин, опасаясь, что Иадгар-бек алкая эмирского титула, посягнет на его жизнь. Около двадцати лет шах Тахмасб держал его в рядах великих курчиев. Вырос [Увайс-бек] в Казвине. Все силы и старания свои он положил на обретение талантов, познание языков, овладение искусством речи и [тем] возвысился среди равных. Когда Нийаз-бек по причине своего недостойного [поведения] был смещен с должности эмира, эмират Пазуки и район Алашкерта были пожалованы [Увайс-беку]. В продолжение нескольких лет он, как и подобает, исполнял возложенную на него обязанность по управлению, защите и охране Пазуки, устранил ересь и вероотступничество, утвердившиеся было среди того народа, и возродил[947] обычаи ислама. В меру сил своих явил он большое старание в распространении славного шариата и возвеличении пречистой веры.
После шаха Тахмасба, когда союз и согласие меж государями [Ирана и Турции] были нарушены, первым пострадал [от этого] Алашкерт, который уподобился опустошенным Содому и Ирему[948]. Здешние племена и улусы разбрелись по сторонам, как разбегаются при виде льва испуганные ослы, и со всею очевидностью обнаружились признаки запустения.
По замыслу Амир-хана эмират Пазуки был разделен на две части. Килидж-беку было определено содержание с окрестностей Нахчевана. Вместе с Тукмак-ханом проживал он в Чохур-Сааде и явил там всевозможные угодные богу деяния.
В 993 (1585) году 'Усман-паша отправился на завоевание Тебриза. В день, когда обошедшие[949] [весь] мир войска ислама /334/ опустили [стяги] великолепия у истоков мужества, Тукмак-хан, 'Али-Кули-хан Файдж-оглы, Исми-хан шамлу и другие [представители] кызылбашской знати в местечке под названием Абана[950] неожиданно встретились с Синан-пашой Джигал-оглы, который возглавлял передовые части и авангард победоносных войск. Бурные волны океана смерти повсюду достигали [созвездия] Капеллы.
В тех сражениях пучина бедствий поглотила Килидж-бека. Сын Шах Кули блилан-панйаниши — Кучи-бек отрубил ему голову, которую преподнес 'Усман-паше, и был вознесен монаршими милостями. После него остался один сын по имени Имам-Кули-бек. Сначала [Имам-Кули-бек] находился на службе у кызылбашских эмиров, а именно у правителя Арде-биля[951] Зулфикар-хана Караманлуи, позднее шах 'Аббас возвысил его до степени курчия.
Часть их [племени] вместе с эмирами думбули с покорностью прибыла из Нахчевана к государеву порогу, и эмират того племени вместе с одним из районов Алашкерта сардаром Фархад-пашой был передан некоему Ибрахим-беку Укчи-оглы. Два года спустя [тот] был смещен.
<p><strong>РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ</strong></p><p><emphasis><strong>О правителях Бидлиса, что являются предками автора этих строк</strong></emphasis></p>[Раздел] состоит из введения, четырех частей и послесловия<p><strong>ВВЕДЕНИЕ</strong></p><p><emphasis><strong>Описание города и крепости Бидлис</strong></emphasis><strong>—</strong><emphasis><strong>кто их основатель и причина построения</strong></emphasis></p>Стихотворение:
О слово! Поведай, какова твоя сущность и свойства,Кто тот испытатель[952], который определил твою пробу?Благодаря тебе создали столько образов,А о тебе доныне не написали ни буквы.Если ты сжигаешь дома, [то] где твое жилище?Если ты странник[953], где твоя родина?Ты рождено нами, а нет тебя с нами,Ты показываешь нам свои рисунки[954], а само не являешься.Не знаю, при такой красоте какая ты птица,/335/ Единственное, что остается памятью о нас, — это ты.
