Доколе невежество будет обесценивать мои деньги,Когда именно ты являешься мерилом полноценности и неполноценности познаний?Вся моя ученость не принесла мне ни зернышка в Египте,А ослам подобные невежды тащили харварами драгоценные камни.Разве святой землей стал для [меня], несчастного, Египет,Что даже апельсиновой корки я не могу сорвать с [его] деревьев?Мне ясно, что [мое] служение [еще] не дает мне права [на твою благосклонность],Но именно ради тебя я в разлуке со своими друзьями и отечеством.В Руме и Сирии, Курдистане и Диарбекире у меняЦелая толпа родственников, которые, подобно рабу [твоему], стенают и страждут.Коль передам я сановнику прошение к государю,Он возмутится и тотчас свернет его.Поскольку двор твой, о повелитель Египта, — средоточие талантов,/343/ Подобает тебе [обратить его] в славное вместилище наук.Посмотри на [разбитые тобою] сады из всякого рода деревьев,Как науки созерцательные, повествовательные и изящные, как законоведение, медицина и астрономия.Тот, кто вознесся на вершины учености,Как мог отрицать достоинства Идриса?Он написал историческое [сочинение] на персидском языке о памятных деяниях и жизни османских султанов, куда он включил [изложение] их законов. Поистине, в том сочинении он проявил чудеса красноречия и изящества [слога], и можно сказать, что по благородству и плавности [речи] он не имеет себе подобных. Будучи посвященной описанию жизни восьми государей, [эта книга] была названа Хашт бихишт. Она включает около восьмидесяти тысяч бейтов.
В то время когда шах Исма'ил отступил [от истинной религии] и стал распространять шиизм, Мавлана Идрис составил хронограмму: “Мазхаб-и нахакк”[971]. Когда это дошло до слуха государя, он приказал Мавлана Камаладдин Табибу Ширази, который был близок [к государю] и принадлежал к [его] интимному окружению, написать Мавлана послание и спросить, он ли составил эту хронограмму или нет.
Мавлана, следуя повелению [государя], написал и отправил Мавлана Идрису послание, состоявшее из всевозможных острот и изящных шуток. Мавлана [Идрис], ознакомившись с содержанием послания, не отвечает отрицательно и говорит: “Да, я составил хронограмму, но она на арабском языке. Я сказал: “Мазхабна хакк”[972].
Шаху Исма'илу понравился ответ Мавлана, и он дал августейшее указание вызвать Мавлана и пригласить к нему на службу. Мавлана уклонился от этого, а в извинение представил шаху касыду, из которой [мы] приводим несколько бейтов — стихотворение:
Считай меня потомственным рабом своей семьи,Ибо [еще] дед мой поступил на службу к твоему деду на пути к святыне.Родитель [мой] тоже принадлежит к ученикам второго деда шаха,/344/ Ибо благодаря ему познал он науку о внешнем и уяснил сокровенное.Сам путь моего рабского служения Шайху Хайдару[973]Стал для меня [сладок], как молоко и сахар, благодаря красоте дружеского общения.По счастливой случайности на страницах священной книгиКорана имени Исма'ил неизменно сопутствует имя [этого] раба. 
