В канун 1941 года на военном аэродроме совершает жесткую посадку авиалайнер из XXI века. Выживших «попаданцев» изолируют в «шарашке» под личным патронажем Берии, который не был бы «лучшим менеджером столетия», если бы просто отмахнулся от их рассказов как от провокации и антисоветского бреда. Хотя рассказывают «гости из будущего» страшные вещи — и о скором нападении Гитлера, и о катастрофическом начале войны, и о грядущей гибели СССР. А поскольку советская история не раз переписывалась в угоду «политическому моменту» и каждый «попаданец» толкует события по-своему, Сталину предстоит сделать сложнейший выбор. Скажем, кем считать Георгия Жукова — великим полководцем, выигравшим войну, или «кровавым мясником», гнавшим бойцов на минные поля? Следует ли упредить Гитлера с нанесением удара — или, наоборот, зарыться в глухую оборону? И как успеть за оставшиеся месяцы изменить ход истории, исправить ошибки, реорганизовать и перевооружить Красную Армию, чтобы встретить врага в полной боевой готовности?Бессонная ночь на 22 июня 1941 года тянется невыносимо долго. Наступает момент истины…
В остекленной будке вышки Свердловского военного аэродрома «Кольцово» было очень холодно. Техник-лейтенант Свиридов отчаянно мерз, а заодно и отчаянно скучал. Делать дежурному по аэродрому было нечего, поскольку полетов в этот холодный декабрьский день 1940 года не предвиделось. А если бы полеты предвиделись, то он бы тут не сидел. Сидел бы тут кто-нибудь из летного состава, а занимающий в 141-й комендатуре авиационного гарнизона должность старшего метеоролога техник-лейтенант Свиридов в этот воскресный день находился бы в более подходящем месте. Тем более что через два дня Новый год и на его празднование тоже имелись определенные планы.
Свиридов встал со стула, немного покачался на носках, разминая озябшие пальцы ног, подошел к остеклению и бросил взгляд на летное поле. Расчищенная три дня назад для приема группы осуществляющих перелет на восток бомбардировщиков СБ-2 полоса снова была запорошена снегом, хоть и не сильно. Если не будет нового снегопада, то в понедельник ее можно будет привести в порядок за пару часов. Техник-лейтенант открыл дверь будки, вышел на обрамляющий ее балкончик и профессиональным взглядом оглядел небо. Судя по облакам, снегопада сегодня-завтра ожидать не следует, что радовало. Свиридов решил было вернуться в будку, но тут его внимание привлекла показавшаяся в небе точка, видимо приближающийся к аэродрому самолет.
— Это кого же тут принесло? — спросил он у самого себя и машинально обернулся. Впрочем, можно было и не оборачиваться. Ни рации, ни радиста для связи с воздухом на вышке все равно не было. Предназначенная для этого радиостанция барахлила всю прошлую неделю, и ее еще в пятницу сняли и увезли в починку. Имелся, правда, телефон, но докладывать пока было особо нечего, правильнее будет подождать развития событий.
Самолет между тем приближался, и на нем что-то периодически мигало, как будто фотовспышка.
— Он что? Стреляет на лету? — изумился лейтенант.
Машина еще приблизилась, но опознать ее все не удавалось. Не походила она ни на что, что Свиридову приходилось видеть раньше.
В итоге самолет с ревом и странным свистом пронесся над полосой, и его худо-бедно удалось рассмотреть. Аппарат раза в два превосходил по длине бомбардировщик ТБ-3 и, видимо, был раз в пять массивнее. На серебристом фюзеляже выделялись яркие синяя и красная полосы, хвостовое оперение окрашено в синий цвет. Вдоль фюзеляжа виднелись круглые окошки иллюминаторов. Что же касается двигателей, то тут вообще было что-то странное. Нечто похожее имелось почему-то на хвосте самолета, но никаких воздушных винтов и там не наблюдалось. Когда самолет начал удаляться, стало видно, что из этих штуковин бьют языки пламени.
— Ну ни фига ж себе, — только и смог выдавить Свиридов и опрометью метнулся к телефону, чтобы доложиться.
После сбивчивого и очевидно излишне эмоционального доклада, которому, судя по всему, до конца не поверили, он снова выскочил наружу.
Странная машина тем временем выходила на второй заход, на этот раз были видны выпущенные стойки шасси, причем одна из стоек, как ни странно, красовалась в носовой части самолета.
— Он тут у нас еще и садиться надумал? Угробится ведь! Еще бы! Такая махина, полосы ему явно не хватит. — Тут лейтенанту вспомнилось, что толковую бетонную полосу на аэродроме собирались начать строить только летом следующего года. Да и имеющаяся полоса снежком присыпана.
Но его мнения явно никто не собирался спрашивать. Колеса коснулись земли, и самолет, свистя и завывая, помчался по полосе в снежном вихре. Слишком короткая полоса быстро кончилась, и машина вылетела на снежную целину. Стойки шасси подломились, самолет упал на брюхо и его, разворачивая, поволокло дальше в клубах снега. Фюзеляж переломился, его хвостовая часть отлетела в сторону, но вскоре машина остановилась. Когда снег немного осел, стало видно, что из пролома выскакивают какие-то люди и стараются отбежать подальше от потерпевшей аварию машины. Впрочем, продолжалось это не долго. Разлившееся топливо, несмотря на мороз, все же загорелось, хоть и лениво, и переднюю часть фюзеляжа заволокло дымом.
Лейтенанту госбезопасности Сергею Горелову частенько доводилось бывать в наркомате по делам службы, но этот срочный вызов туда, да еще с высылкой их машины, да еще через голову собственного начальства его порядком взволновал. Он быстро собрался, надел кожаный плащ с меховым воротником, шапку-финку и быстрым шагом направился к лестнице. Спустившись на первый этаж и пройдя через два поста охраны, Сергей оказался на улице. Здание ЦКБ-29, где он был начальником одного из спецтехотделов, или просто СТО, находилось на улице Радио.
Машина из наркомата пришла даже раньше, чем он успел докурить папиросу. Всю дорогу до Лубянки Горелов прокручивал в голове текущие дела и гадал о причинах вызова. Но к определенному выводу так и не пришел, что только добавило волнения.
