— Они поняли, что никакая клетка его не удержит, а потому, пока он оставался в бесчувствии, привязали лапы к удушающему ошейнику — так что чем сильнее он брыкался, тем туже затягивал цепь на шее. Потом медведя довезли до Беклы на открытой колесной платформе, преодолев около двадцати лиг меньше чем за два дня. Повозку тащили тягловые команды, часто сменяющие друг друга, и они двигались без остановок. И все равно зверь чуть не сдох, уж больно не по душе пришлись ему цепи. Но это, дорогой Молло, свидетельствует лишь о том, сколь огромное значение ортельгийцы придают медведю и на какие подвиги готовы пойти ради него. Может, они и речные дикари, но медведь явно вселяет в них невероятное воодушевление.
— Они называют его Силой Божьей, — сказал Молло. — Может, так оно и есть?
— Как тебя понимать, дорогой Молло?.. Дай-ка я наполню кожаную штуковину, что стоит перед тобой. Интересно, у них осталось еще такое вино?
— Просто иначе я никак не могу объяснить произошедшее. И старый Смарр такого же мнения — он сказал, что победа ортельгийцев была делом предрешенным. Сначала бекланцы не получают никаких известий о мятеже на Ортельге и захвате Гельта, потом делят армию на две части, потом начинаются дожди, потом медведь убивает Гел-Этлина, уже обратившего противника в бегство, и никто в Бекле ведать ничего не ведает, пока ортельгийцы не появляются под стенами города… Ты действительно считаешь, что все это просто совпадения?
— Да, считаю, — ответил Эллерот, переходя на серьезный тон и подаваясь вперед, чтобы в упор посмотреть на Молло. — Высокоразвитый народ исполнился сытого самодовольства и беспечности и оставил свои двери открытыми для племени фанатичных дикарей, которые благодаря удаче, вероломству и гнуснейшей жестокости за несколько лет узурпировали всю власть.
— Несколько? Уже пять лет прошло.
— Пять лет — это и есть несколько. В безопасности ли они сейчас? Ты сам знаешь, что нет. Ортельгийцам противостоит блестящий генерал с опорным пунктом не далее чем в Икете. Бекланская империя сократилась вдвое против прежнего. Южные провинции откололись — Йельда, Белишба, вероятно Лапан. Палтеш рад бы отделиться, но не осмеливается. Дильгай и Терекенальт открыто враждуют с Беклой, когда представляется возможность отвлечься от внутренних проблем. Ортельгийцев можно свергнуть уже летом. Этот Крендрик закончит в Зерае, попомни мои слова.
— Но они, в общем-то, процветают — в Бекле оживленная торговля.
— Торговля? Да, но какого рода торговля, спрашивается? И тебе стоит только оглядеться вокруг, чтобы увидеть, в какой упадок пришел город за последние годы. Что раньше приносило Бекле основной доход? Строительство, каменное дело, камнерезное искусство, прочие подобные ремесла. Все они зачахли: рабочей силы нет, крупные мастера потихоньку перебрались в другие края, а эти варвары совершенно несведущи в таких предметах. Что же до окраинных провинций и соседних королевств, сейчас оттуда очень мало кто посылает в Беклу за товаром. Оживленная торговля, говоришь? Какого рода торговля, Молло?
— Ну, из Гельта привозят железо, пригоняют скот…
— Какого рода торговля, Молло?
— Ты про работорговлю, что ли? Так рабами везде торгуют. Солдаты побежденной армии попадают в плен…
— Мы с тобой однажды сражались за то, чтобы этим все и ограничивалось. Ортельгийцы отчаянно нуждаются в торговле, чтобы содержать свое войско и кормить подчиненные провинции, отчаянно нуждаются в
— Ты про детей, что ли? Ну, если хочешь знать мое мнение…
— Прошу прощения, господа. Не знаю, интересно ли вам, но сюда приближается король. Он вот-вот прошествует через рынок. Я подумал, раз вы гости города…
Около них стоял хозяин таверны, подобострастно улыбаясь и указывая рукой на дверь.
— Благодарю тебя, — ответил Эллерот. — Очень любезно с твоей стороны. Возможно… — он незаметно вложил в ладонь хозяина еще одну золотую монету, — если бы ты сумел найти для нас еще кувшин этого превосходного напитка… дочь у тебя просто очаровательная… ах, племянница?.. замечательно… мы вернемся через пару минут.
Они вышли в колоннаду. На площади стало жарче и многолюднее; рыночные работники с плетеными корзинами и кропилами ходили взад-вперед, посыпая землю блестящей песочной пылью. На вершине холма вдали виднелся затененный северный фасад Дворца баронов; стоящее за ним солнце отбрасывало яркие блики на мраморные балюстрады балконов и кроны деревьев на террасах внизу. Пока Молло в очередной раз дивился красоте великолепного здания, гонги городских часов пробили час. Через несколько мгновений с улицы, по которой они с Эллеротом спустились утром, донеслись звуки другого гонга, более мягкие, низкие и гулкие. Люди расступались, многие вообще уходили с площади или исчезали в дверях домов за колоннадой. Другие, однако, с нетерпением ждали, прислушиваясь к мерным ударам гонга, раздававшимся все ближе и ближе. Молло протиснулся вперед через толпу и, вытянув шею, посмотрел поверх коромысла Больших весов.