Первыми очнулись зрительные нервы. Несколько долгих минут после этого события Пайк постепенно выбирался из забытья, фиксируя при этом прочие ощущения. Однако все, что ему удалось выяснить, относилось к поверхности, на которой он находился. Она была теплой, скользкой и твердой, неизвестно каким образом оказавшейся под Пайком. Напоследок, полностью готовый открыть глаза, он отметил полное отсутствие посторонних запахов и едва заметное вертикальное, снизу вверх, движение воздуха.
Пайк внимательно огляделся и почти ничего не понял. В нескольких метрах выше находилась другая плоская поверхность, параллельная полу. Она ярко и ровно светилась, так же как и стены. Пайк встал, слегка размял мышцы, будто окаменевшие в местах соприкосновения с полом, и увидел в одной из стен этого странного кубического помещения что-то похожее на дверь — сероватый контур прямоугольной формы.
Все это смахивало на неудачный сон, но, насколько Пайк помнил, он вовсе не собирался спать, находясь за рулем машины. Кроме того, ему было бы обидно, если бы его собственное воображение представило ему настолько примитивную обстановку. Во всяком случае, Пайку не оставалось ничего иного, как попытаться изучить ее и понять, где он оказался и кто в этом виноват.
Однако прежде чем направиться в нужную сторону, Пайк изучил собственный внешний вид. На ступнях ничего не было, а на бедрах и выше сидели штаны из гладкого непрозрачного материала зеленого цвета, оснащенные крепкими, видимо, стальными молнией и пуговкой. Остальную часть тела прикрывала очень плотно пригнанная майка, также зеленая. Спереди на ней красовался непонятный знак в виде вытянутой слева направо спирали из пяти витков. Пайк решил, что смотрится дико, но неплохо, и двинулся к предполагаемому выходу. Недолго думая, он ударил ладонью по стене прямо в середину предполагаемой двери, та легко отворилась… Тьма, представшая перед ним, медленно окрасилась фиолетовым. Вверху зажглись разноцветные огоньки, зашумела невидимая листва, — или ручей? — в воздухе запахло южной ночью. На полу выступила узкая дорожка к некоему темному образованию в центре помещения. Озадаченный, Пайк вступил на этот путь, и сразу последовали: повышение освещенности, исчезновение звуков, запахов и закрытие двери. Никаких сомнений в том, что это спальня, у Пайка не осталось.
Потрогав широкую и довольно мягкую кровать, застеленную по всем правилам гостиничного сервиса, он плюхнулся поверх покрывала и попытался собраться с мыслями. Первоначальный вид помещения при этом восстановился, а сверху на ложе опустилось нечто, живо напомнившее Пайку птичью клетку. Он в панике вскочил и схватился за прочные, часто расположенные прутья. В тот же миг клетка уехала в потолок.
Пайк вновь перенес тяжесть тела на кровать, при этом приветственно скрипнувшую, и клетка опять опустилась. От кого, интересно, она защищает? Наконец, после всех переживаний, Пайк сосредоточился, задрав босые пятки на спинку кровати, и отчетливо осознал, что попал в переплет. Последним его здравым воспоминанием было то, как он лихо гнал машину по хайвэю, направляясь в деловой центр города, а по радио Синди Драстик зажигательно исполняла свой новый хит “Полюби меня в гробу, Джек!”. Отложились в памяти мимолетное сочувствие избраннику Синди и вкус пончиков, испеченных Барбарой из прокисшего творога. “Жизнь хороша!” — такова была мысль, капитально засевшая в тот момент в мозгу Пайка, бодро рулившего по автостраде на пути в контору. И мысль эта вряд ли могла вызвать помешательство. "Может быть, я свихнулся на почве нездорового интереса к древнему Востоку? — расстроенно подумал Пайк. — Это все Боб, пашупат несчастный". Никаких других зрелых выводов он сделать не смог и решил примириться с “реальностью”.
Вооруженный новой философией, Пайк встал и тотчас ощутил голод. Его мини-тюрьма исчезла вверху, вокруг посветлело, и в каждой из четырех стен комнаты Пайк увидел двери, совершенно неотличимые одна от другой. Мысленно он восстановил свой путь до кровати и определил дверь, через которую сюда проник. Оставалось лишь выбрать любую из прочих. Легкого прикосновения пальцем оказалось достаточно.
Здесь Пайка поджидал сюрприз: прямо посреди ванной, занимавшей добрую половину всей комнаты, вполоборота к нему стояла особа в оранжевом, покрытая густым слоем пены, и намыливала шевелюру. Глаза ее, разумеется, были закрыты, поэтому Пайку хватило времени прийти в себя и рассмотреть девушку повнимательней. В своем облегающем наряде, похожем на тот, что красовался на Пайке, она смотрелась недурно — черты лица под слоем пены казались правильными, а коленки гладкими. На ее не самой внушительной груди Пайк разглядел весьма двусмысленно расположенную, упавшую на бок восьмерку.
На одном из кранов, торчащих из стены, висела какая-то яркая тряпка. После некоторых размышлений Пайк заключил, что это трусы купальщицы.
