Свой безупречный вкус Вы воплотить смогли.
Во дни Иосифа, во дни Екатерины
(Мы были в свите сих блестящих властелинов)
Как поразил нас вкруг разлитым волшебством
Ваш Петергоф, царём заложенный Петром,
Куда на брег морской, голландцев чтя прилежно,
Кой-что от их садов он перенёс поспешно.
И то же вижу здесь: не мысля о канонах,
Любуюсь домом о шестнадцати балконах;
Вот зыблется струя, свергаясь с высоты;
Деревья, воды, трав покровы и цветы,
Затеи зодчества, что высятся кругом,
Провозгласили Вас счастливейшим царём.
За сменою часов, дней, месяцев и лет
Вы позабыли двор, Вас не пленяет свет,
Покою, счастию Вы принесли обет.
Здесь открывается вид чудный предо мною
Колонн, кумиров, ваз, стоящих чередою;
Вот мельница, слегка вращаема волнами,
Торопит хладный ток своими жерновами.
Фигурные кусты, руины и мосты
Разнообразят вид природной красоты.
О! Вот обитель, где дремать не смеют чувства,
Где соревнуются природа и искусство.
Хвала хозяину! Он тонкий философ,
Поклонник грусти он средь наших мудрецов,
Но да позволит мне несвязными стихами
Себя развеять меж печальными мечтами.
Порою взбалмошна любовь,
И это точно водевиль.
Лишь в тишине живёт любовь,
Благоуханна, как ваниль.
Владеет смертными любовь,
Распоряжаясь в их судьбе.
Больших и малых зрит любовь
Всегда покорными себе.
Прекрасна дева, чья любовь
Обнять готова целый свет.
Питать к ней тайную любовь –
Безумство, право, или нет?
И пусть в глазах её любовь,
Душа учтивости полна.
Она не выкажет любовь,
Лишь будет искренно нежна.
Златит печальная аврора
Елизаветы городок.
От сна отряхиваю взоры
И шлю тебе с десяток строк.
Ни кружево стихосложения,
Ни блеск пленительных идей
(Всё, чем когда-то жил мой гений)
Любви не выразят моей.
Скажу я просто «обожаю»,
На то не нужен Феб златой.
Но хочешь ли узнать, пожалуй,
Что степи сделали со мной?
Здесь музы точно онемели.
Затворницы едва-едва
Сплетают желчные слова
И не указ им бог свирели.
Но знай, стихи отяжелели
И оттого, что зорких муз
Ты превосходишь красотою –
На лиру тотчас взвалят груз,
Лишь для тебя её настрою.
Любовь могла б меня спасти:
Всегда поблизости проказник,
Кто среди муз пусть не в чести,
Но и в степи закатит праздник.
Проказник, право, не простак.
Замёрзшей лирой он скучает,
Но, лишь падёт на землю мрак,
Он сердца струнами играет.
Он распаляет чувства той,
Что блещет дивной красотой.
Но я от мыслей сих страдаю
И их вседневно убегаю.
Природа в утешенье нам.
Я говорю её устами,
Но я скучаю по лесам;
Сей край столь беден древесами.
Стеснили жизнь мою валы!
Увы, моя Елизавета,
В фортеции Елизаветы
Одно лишь общество — ослы,
Да дромедары, да козлы,
Да запорожцы, да ягнята.
Не всё петиметру-солдату
Великосветские балы!
Но всё ж, условимся, лишь сон
Сразит усталого супруга,
Идём, оставя гарнизон,
В степи, в степи любить друг друга.
По-царски одарён ты щедрою природой.
Талант и чистоту хранит твоя порода,
Изысканный мудрец, привычный зову чести,
Ко всем участья полн, противник тонкой лести,
Беспечный весельчак, порой философ мрачный…
Но сей последний скрыт в тени полупрозрачной.
Герой Горация, тебя в былое время
В кумиры возвело бы эллинское племя.
Как умещается всё на челе твоём?
Отрадно мне, когда вступаю я в твой дом.
Нет! приравнять тебя нельзя к иным великим –
Вседневно ты для нас являешься двуликим.
Пожалуй, внутренность твоя многообразна.
С десяток лиц в тебе началам служат разным.
Забудь на краткий миг груз тягот и невзгод,
И дух твой счастие внезапно обретёт.
Но справедлив ли ты, когда в печальных думах
Перебираешь сонм завистников угрюмых,
Что мнят в безумии равнять тебя с собой
И злобной завистью тревожат твой покой?
Веленье мудреца без лишних слов прими:
Любезный князь, прошу, себя ты возлюби.
Настанет день — Луна под бурей содрогнётся,
Осман падёт во прах, не в силах уж бороться.
Вожди их, кровию своей траву питая,
К ногам твоим прильнут, о жизни умоляя.
Узри царицы ты и счастие, и славу,
Ты ей надёжный друг, отмститель за державу.
Узри красавиц, кои слёзы проливают –
Своих племянниц, что тебя благословляют.
Узри меня, кто горд быть спутником твоим,
И дружбы голосом утешься золотым.
Тебя ждёт подвиг, но предвижу в отдаленье:
Как сон ты отряхнёшь кровавые виденья.
Средь солнечного дня в венке из юных роз,
Ты снова жизнь вдохнёшь без потаённых слёз,
И наконец любовь, искусства, размышленье
Покроют дни твои цветами наслажденья.
Сей день запомнится счастливейшим из дней
Всей Вене, встретившей сиятельных гостей.
Приветы рифмачей теряются в трезвоне,
Но всё же лучшие у доброго Гамбони.
Давно я предвкушал увидеть это диво,
И вот уж наяву им очарован живо.
Прекрасная звезда взошла на небосклон.
Какой изыск, какой в ней разум заключён!
Семейства славного в ней видятся черты.
Для матери своей она дух доброты.
Противница она тщеславия пустого
И себялюбия смиренно рвёт оковы,
Недаром благодать живёт в главе сей милой.
Но победить порок ей, право, не под силу.
Наследуя отцу полёт воображенья,
Она скучает всё ж механикой, движеньем,
Резьбой, рисунком и познанием природы.
Умом она в отца, душой — иной породы.
