— Это замечательно. Но очень важные дяди после того, как они песочек этот славный из скважины достали, прошлись по полю с этим самым счетчиком и… Там, если счетчик к песку поднести, что-то такое показывается, а сверху если измерять, то никакой счетчик вообще ничего не показывает. И, мне кажется, очень скоро эти дяди придут ко мне и станут задавать разные интересные вопросы. Но чтобы на них ответить, мне нужно точно знать: как ты-то узнал, что там, между прочим в двадцати пяти метрах под землей, этот песок вообще есть? И не надо на меня смотреть невинными глазками, на меня вообще смотреть не надо. А вот ответ на свой вопрос я хочу все же получить. И получить его я хочу прямо сейчас…
С Маринкой у меня получилось очень быстро разобраться, к тому же «открытие» Лукояновского месторождения титана и циркония решило еще одну проблему, во весь рост вставшую перед областным руководством. Проблему, которая потенциально могла всю строительную программу области поставить под удар: Павловский стекольный заводик стало нечем «кормить». То есть временно решение было найдено и сырье для заводика стали возить откуда-то из Рязанской области, но оно было именно временным: в Рязани песок возили на небольших баржах по речке, которая хорошо если до середины июля останется судоходной. А еще у рязанцев были свои виды на это сырье, так что на получение его в следующем году рассчитывать не приходилось. А все из-за болот!
Вообще-то болота не очень часто образуются на песке, разве что в меандрах больших рек (как у нас в Заочье), а еще в них песок не часто оказывается стекольного качества. Например на Волге, неподалеку от Дмитрова, дно болот песком просто выстланы, но для стекла тот песок не очень-то и подходит, так как в нем кроме кварца еще и довольно много других перемолотых минералов было. Нам в свое время повезло, торф в Заочье начали копать на подходящем месте — но там хороший песок быстро закончился, а тот, что нашелся позднее, для стекла не годился. То есть для оконного стекла (как и возле Балахны, где из местного песка делали гнусно-зеленые бутылки, а в последнее время наметился переход вообще на коричневую стеклопосуду). А вот песочек из Лукояновского месторождения для изготовления оконного стекла годился. Не сразу, а после того, как из него вытащат ильменит с цирконом и еще кучу очень полезных минералов, а еще слегка «химически» доработают — но получалось, что местное окностекловарение можно обеспечить сырьем вообще из отходов другого очень нужного производства!
А на вопрос «откуда я про это месторождения вообще узнал», ответ у меня для Маринки (и для тех, кто ей может в принципе вопросы задавать) имелся. Не особо кузявый, но если Маринка все же меня послушается и все же «расколется», что «действовала по указке Шарлатана», то он вообще всех удовлетворит. Потому что программирование — это такая специфическая область человеческой деятельности…
Не написание кода, этому-то можно даже медведей научить. Или, как показала мировая практика, самых диких обезьян, а вот постановщикам задач приходится в процессе постановки узнавать много нового и интересного (хотя чаще все же они получают кучу «информационного мусора» в чистом виде). И, когда я вернулся из-за океана, то мне пришлось и на родине позаниматься «геологией»: о том, что я работал по анализу геологических данных, некоторые люди прекрасно знали — и пригласили еще раз заняться «тем, что вы уже хорошо знаете». Правда, работать пришлось не по нефтяным месторождениям, как в Заокеании, а как раз по Лукояновским россыпям. Самым богатым россыпям в Европе и Азии, уступающим только каким-то австралийским, да и то лишь чуток — а чтобы собранные данные обработать (и для начала хотя бы понять, что обрабатывать придется) мне пришлось со специалистами от геологии прилично так пообщаться. И в разговоре как-то всплыло, что об этих россыпях люди знали задолго до революции, просто тогда это вообще никому было не нужно. А еще я с тех времен запомнил, что первое упоминание о россыпи нашли в библиотеке Нижегородского университета: там один химик в своих записках упомянул, что ему принесли «для проверки» песок из деревни Итманово на предмет наличия в нем золота. «Скрытого золота»: в песке после промывки получался «очень тяжелый осадок» — но анализ показал, что осадок этот состоит из «никому ненужного рутила, ильменита и циркона, как и в песке из карьера возле Лукоянова, разве что в количествах вдвое побольше», а так же других «тяжелых минералов». Но так как среди этих минералов ни касситерита, ни вольфрамита не отыскалось, товарищ (то есть тогда еще господин) отметил, что «интереса песок не представляет».
