Тайна-то была невеликая: он со своим отцом за какими-то покупками ездил в Павлово, а там была лавка, в которой оконное стекло людям продавали. И продавали его, вырезая из больших листов нужные покупателям куски, а обрезки, естественно, выкидывали. То есть разбивали и выкидывали, но Мишка в город попал в «базарный день», когда в этой лавке покупателей оказалось много — и уговорил стекольщика обрезки побольше не разбивать, а продать ему за небольшую копеечку.
Вообще-то так было не принято, то есть в деревнях и поселках вроде Ворсмы стекло просто так не продавали, там ходили эти стекольщики по домам и сами стекла куда надо вставляли. Но Павлово-то стало уже большим городом, и стекольщик решил, что можно свои походы с тяжелым все же материалом подсократить: в любом случае в городе люди рукастые, а если кто стекло криво вставит или даже разобьет при установке, то ему и налегке зайти уже несложно будет, и заработок дополнительный появится. И Мишка сумел случаем воспользоваться — а еще он мне рассказал, что уже битого стекла у стекольщиков вообще немеряно. В принципе, они это стекло при случае сдавали уже приемщикам со стекольных заводов, но те режко в Павлово, допустим, приезжали и у того, у которого Мишка обрезки купил, битым стеклом был заполнен ларь как бы не побольше наших соляных. А на естественный уточняющий вопрос он рассказал, что в Нижнем стекольных заводов целых три штуки, и на одном (еще дореволюционном) делались стеклянные банки. Еще один выпускал стеклянные бутылки из зеленого стекла, а третий — «новый» — завод выпускал пузырьки всякие, бутылочки небольшие и баночки их стекла уже прозрачного и оттуда как раз и ездили к стекольщикам сборщики вторсырья — но в Павлово они заезжали редко, раз в месяц-два…
По этому поводу у меня родилась очень интересная мысль, но она в голове как-то быстро промелькнула и погасла: других мыслей было много. Но все же погасла эта мысль у меня не совсем, и я снова пошел просить отца «сделать мне нужную вещь». Он пообещал, но пообещал сделать просимое «при случае» и только «после следующей получки за терки»: все же выполнить просимое было не очень и дешево. Ну а я снова начал заниматься червяками. Потому что червяки — это, кроме корма для кур, еще и удобрение, а следовательно, и повышение урожаев.
Но я точно знал, что ничего из ничего не получается. И червяки из ничего удобрения произвести не могут. Азот в почве делают микробы, которые живут на корнях клевера и гороха, так что на огороде нужно сажать горох. Калий… с ним сложнее: в земле-то его много, а вот в почве всегда мало. Потому что его много в глубине земли, а почва — она сверху, и оттуда растения его быстро вытягивают. Деревья в лесу умеют вытягивать калий и из глубины земли своими корнями, поэтому в золе получается поташ, и если из золы его вымыть, то получается щелок. А если щелоком что-то вымыли, то водой получившуюся грязной лучше огород полить. С фосфором все вообще паршиво, его какие-то микробы тащат в болотную руду и оттуда его просто так уже не выковырять: они его специально в какой-то нерастворимой форме в руде запасали. И ни червякам его было не выковырять, ни людям. Поэтому и удобрение из червяков получается разным, в зависимости от того, чем их кормят. Лучше всего их кормить банановыми шкурками: в шкурках и калия много, и фосфора, и азота — вот только где бы взять много этих шкурок? Пока что бананы в Советском Союзе вообще нигде не продавали…
Но раз бананов нет, нужно пользоваться тем, что есть. В том числе и удобрениями минеральными, которые уже в продаже появились. Тот же суперфосфат, который в Нижнем производился, продавался в магазинах Колхозного союза и в бумажных мешках по пятьдесят килограммов, и в мешочках по пять и десять килограмм. Правда, ближайший такой магазин был только в самом Горьком, но если очень нужно, то и до города добраться было не особо трудно. Мне-то трудно, но есть же еще и взрослые. Например, дед Митяй, который регулярно туда ездил мед продавать. А у меня с ним сложились отношения очень дружеские, он мне в небольшой любезности не отказывал и пятикилограммовые мешочки удобрения мне привозил. А в мае привез мне кое-что еще более интересное…
С дедом Митяем мы как-то сильно подружились. Еще прошлым летом мы вместе изобретали разные новые блюда из кабачков (включая кабачки в меду, довольно забавно у нас получилось), рассуждали о всяком. Вообще-то у него было четверо детей (то есть четверо до взрослого состояния выросли), но все они уже давно разъехались и к отцу очень давно уже не приезжали, поскольку жили очень далеко. И внуков у деда было довольно много, вот только он и видел-то лишь одного, еще до моего рождения видел: все же широка страна моя родная, а транспорт ходит слишком уж медленно.
