Но копали не только тугую глину, очень неплохо копался и весьма податливый торф. Тоже в крестьянском быту штука весьма полезная, причем не только в качестве топлива для получения гвоздей. Сначала я у себя дома «внедрил прогрессивную технологию», принудив всех гадить не в выгребную яму, а в ведро, в котором поступающий продукт жизнедеятельности присыпался (дабы ароматы не разносились) сухим торфом, а затем содержимое ведра вываливалась уже не в ящик, а в огороженную досками компостную кучу. Туда же обильно добавлялась червяковая молодь — и довольно быстро содержимое кучи превращалось во вполне себе качественное удобрение. К весне сорок второго такие кучи в Кишкино уже в каждом дворе появились, да и в Грудцино народ начал перенимать прогрессивный опыт. Несколько поздновато, конечно, массово народ бросился компостные кучи у себя организовывать уже после того, как в Кишкино картошку выкопали — но размеры урожая, нашими бабами не скрываемые (а так же демонстрация соседям особо выдающихся картофелин) просто вынудили народ в соседних деревнях заняться улучшением собственных огородов. И это стало тем более просто потому, что на том же инструментальном изготовили несколько мельниц для шлака из наших конвертеров, а что такое «томас-шлак», любой грамотный мужик сам прочитать мог еще в разных дореволюционных изданиях. Мог, и даже читал, почесывая в затылке — а тут этот самый шлак появился!
Понятно, что в компостные кучи не только собственное дерьмо народ скидывал, навоз (у кого были коровы или лошади) тоже мимо них не пролетал — но все в деревнях считали, что червяку-то все равно что жрать, он всяко одинаковое удобрение производит — а это удобрение, используемое в «кабачковых башнях», обеспечивало (уже обеспечивало) свежим и пользующимся огромным спросом на рынке продуктом крестьянское хозяйство в просто невероятных количествах. А то, что осень наступила высохли цветы и глядят уныло желтые кусты, определенной части кабачков нисколько не навредило и они упорно продолжали радовать продуктом некоторых людей. Конкретно — школьников в Кишкинском интернате: здесь была построена настоящая теплица (небольшая, но именно настоящая, даже с печкой и с кучей лампочек), и внутри этой теплицы таких «башен» поместилось почти два десятка. А так как кабачкам было тепло и светло, то они и продолжили плодоносить — и когда она собрались это дело прекращать, никто не знал, и все просто радовались, что пока есть возможность детей в школе посытнее кормить. Вторая почти такая же теплица стояла теперь у нас в огороде, и вся наша семья тоже этому радовалась. Да и вообще почти все в деревне этому радовались, так как мама большую часть урожая в детсад к себе уносила. Правда, нашлась одна гнида, нажаловавшаяся в район, в райком партии, на то, что какие-то «частники забесплатно общественное электричество потребляют без счета», но после приезда «комиссии», состоящей из второго секретаря партии и начальника районного НКВД, в деревне просто освободился один дом, о чем никто в Кишкино не пожалел. Разве что еще с неделю бабы судачили о том, что «не нужно нам эвакуированных жидов больше к себе пускать», но тетка Наталья такие разговоры быстро пресекла, сказав бабам, что «нее нужно путать евреев с жидами» и что гвоздильные станки как раз приехавший их Ленинграда еврейский инженер и сделал всем на радость. Ну да, гвозди оказались аргументом простым и понятным, и в деревне согласились, что «гниды в любом народе заводятся»…
Ко мне в середине сентября еще раз приехала Маринка и мы с ней долго говорили по поводу содержимого новых выпусков «Юного шарлатана». Она предполагала сразу два номера печатать, но оказалось, что весь материал можно и в один запихнуть: описание технологии производства коробок для яиц поместилось на пяти страничках, а на оставшихся уже я расписал, как «сильно сократить расход торфобрикетах в доменках». Вообще-то очень простое решение: в торф перед брикетированием подсыпать угольную мелочь, причем уголь брать древесный, выжигаемый в ретортах из веток и прочих древесных отходов на лесосеках — и как раз описание процесса получения «веникового угля», как это назвала Маринка, и занял почти все оставшееся место. Я еще заметил, что можно и крошку каменного угля использовать (о чем, впрочем, народ и без меня знал и даже такие брикеты массово производились уже), но я это «заметил» с «эдаким намеком»: крошки-то такой было немало, особенно на станциях она скапливалась, куда уголь с шахт привозили. А привозили его много…
