– Если очень потребуется, то да, готов. Но у нас в стране уже есть мощнейший пропагандистский аппарат, и если напрямую задействовать областные комитеты комсомола…
– Вы когда мне сможете все это в письменном виде изложить? Я имею в виду, основные направления такой кампании, необходимые для ее проведения силы и средства…
– Дня за три, но будет лучше, если я их вам передам в виде, переваренном Пантелеймоном Кондратьевичем. Ему некоторые мои выступления сильно не понравились, точнее, он считает, что я неверно интерпретировал определенные исторические факты. Скорее всего, он прав, я просто факты не очень хорошо успел изучить – но он уже, думаю, понял, где я из-за этого чушь несу, и быстро все поправит. Во всем этом – как и в любой постановке задачи – суть задачи должна быть не просто всем ясна и понятна, но и вербальное оформление ее должно ситуации соответствовать.
– Какое оформление?
– Вербальное, то есть слова нужно очень правильные подбирать. Я использую слова, понятные горьковским студентам, московские или ярославские, скажем, их тоже прекрасно поймут. А вот на юге России… Пантелеймон Кондратьевич просто лучше знает своих соотечественников и сможет лучше выразить общую идею.
– Ну, хорошо, я с товарищем Пономаренко это тоже обсужу в ближайшее время. Но и вы не затягивайте. А с руководством минместпрома…
– А вы, Иосиф Виссарионович, просто позвоните Зинаиде Михайловне и скажите, что поручаете мне согласовать планы министерства с планами, например, Сергея Яковлевича. Это будет, возможно, и не совсем правильно с формальной точки зрения, но я их сведу куда как быстрее, чем это получится по официальным каналам сделать. Потому что на уровне неформального общения проще утрясать вопросы, неудобные обеим сторонам. Ведь иногда просто наорать друг на друга надо, а затем, успокоившись, придти к общему решению – а в письменном виде да в официальных документах орать трудновато…
– Шарлатан, вырос, но ничуть не изменился. Можешь считать, что я ей уже позвонил, но… мы не обещаем, что ваши предложения мы примем. Мы их лишь рассмотрим… Спасибо, Владимир Васильевич, что согласились приехать. Все, можешь быть свободен, я послезавтра у товарища Пономаренко уточню, передал ты ему свои тезисы или нет.
– Послезавтра вечером.
– Знаешь, я иногда просто счастлив, зная, что таких, как ты, у нас в Союзе все же крайне немного. Даже парочка таких, как ты – это может оказаться слишком. Но еще я счастлив, зная, то ты все же у нас есть. Еще раз спасибо – и свободен, у нас и без тебя слишком уж много работы…
Разговор со Сталиным напомнил мне о грядущем Ташкентском землетрясении. Исключительно разрушительном, хотя количество жертв там исчислялось, если мне память не изменяет, вообще единицами. Но для страны оно тоже оказалось «разрушительным», развитие экономики и промышленности просто приостановилось на пару лет – и мне это очень не понравилось. А еще я вспомнил гулявшие в середине шестидесятых (уже после землетрясения) разговоры о том, что «раньше» (то есть когда-то раньше, в детали я тогда не вникал, так как был вообще школьником) в центре Ташкента ничего не строили потому что землетрясения там уже не один раз случались и все они рушили только географический центр города. Поэтому я данный факт отметил в своей записке, отправленной товарищу Пономаренко, и в ней честно написал, что «по предварительным расчетам в центре Ташкента возможно в течение десяти-двенадцати лет землетрясение, сравнимое по масштабам с Ашхабадским». Срок я поставил «примерный» просто потому, что не мог вспомнить, в каком классе я тогда учился – а уточнить этот вопрос, понятное дело, мне было негде. Ну, что мог, то и сделал, а в основном я все же Пантелеймону Кондратьевичу расписал именно программу «информационной кампании в регионах». Очень простую, в общем-то, программу: как можно быстрее приступить к строительству «простенького» жилья и заставить местные комсомольские организации выявить и подготовить к использованию незадействованных производственных мощностей существующих заводов. В качестве примера расписал предложения Сергея Яковлевича, который уже прикинул, какие мощности в Харькове можно задействовать для скорейшего запуска производства водопроводных труб. Все же большой опыт товарища Киреева в обнаружении подобных резервов в Горьком (и понимание, что для чего вообще нужно) сделал его план довольно быстро реализуемым: например, небольшие прокатные станы для производства труб малого диаметра было несложно изготовить на турбинном заводе, а рабочие валы для этого стана – на тракторном. Конечно, еще для изготовления труб нужен был металл, и не только сталь – но уже в стране и с цинком стало полегче, и про «малую металлургию» (если вдруг «большой» не хватит) всем было все хорошо известно.
