Через четыре дня мы действительно с ним проговорили часа четыре и разошлись весьма довольные друг другом: я с пятеркой в зачетке, а он – с кучей новых мыслей. Вот только мысли у него пока воплотиться во что-то материальное не могли, ну так это дело поправимое. Не сразу, конечно, но если подключить к этому делу нашу физичку…
Горьковский университет был, на мой неискушенный взгляд, довольно небольшим, я бы даже сказал «камерным»: и группы студентов немногочисленные, и преподаватели буквально все друг друга (да и большинство студентов) знали. Даже студентов с «чужих» факультетов, а уж тех, кому что-то читали, знали прекрасно – а общие предметы читали и преподаватели вроде бы «непрофильных» кафедр – просто потому что на «профильных» народу тоже было немного. И все преподаватели были людьми не просто талантливыми, но еще и прекрасно понимающими, с кем им приходится иметь дело – так что профессору Греховой, которая у нас только лекции по физике читала, не составило большого труда понять, что «физика – это точно не мое». И на экзамене она, записывая мне в зачетку «отл»,даже высказала мне свою преподавательскую претензию:
– Вот вы, Шарлатан, человек не просто не глупый, но и исключительно трудолюбивый, однако, мне кажется, в изучении физики вы свое трудолюбие вообще не проявляете. Вы можете сделать гораздо больше – а знаний берете по минимуму…
– Мария Тихоновна, я, откровенно говоря, вообще не очень большой любитель физики. То есть я знаю, что мне от физики нужно – но предпочитаю ее изучать лишь в той степени, которая мне позволит четко определять что мне нужно уже от физиков. Чтобы просто понимать, что хотя бы теоретически сделать можно, а на что даже не стоит деньги тратить…
– Молодой человек, заранее предсказать, на что в науке стоит тратить деньги, а на что нет, невозможно…
– А я не про науку, меня интересуют практические промышленные результаты. Вот, например, если вы, как радиофизик, скажете мне, что беретесь разработать клистрон мощностью киловатт хотя бы в пять, а лучше в двадцать или даже в сто – я немедленно выделю на это любые мыслимые деньги. И даже немыслимые выделю, потому что с такими клистронами можно будет у нас где-нибудь на откосе… подальше от города, конечно, поставить шуховскую башню метров в пятьсот высотой и одним передатчиком всю область обеспечить телевидением.
– И сколько же вы, – Мария Тихоновна интонацией выделила слово «вы» – можете выделить на такую работу средств? – в голосе ее звучало некоторое ехидство, но ведь она наверняка знала, что я некоторое участие в строительстве общежитий для университета и жилых домов для всех преподавателей принимал, так что и интерес у нее при этом прозвучал… неформальный.
– Столько, сколько потребуется. И даже завод выстрою электроламповый, на котором такие клистроны производиться будут, а что этому заводу потребуется – это как раз вы мне и скажете. Еще раз повторю: мне интересны физики, которые делают что-то, что мне нужно, и я тут физику учу чтобы только понимать: они действительно такое сделать могут или мне лапшу на уши вешают. И клистроны я лишь в качестве примера привел, на самом деле мне срочно нужны миниатюрные электролампы, способные работать в диапазоне частот от ста до, скажем, трехсот мегагерц. Но они мне нужны или в течение года, или никогда: там наверняка появится что-то принципиально новое и через пару лет тратиться на разработку таких ламп смысла уже не будет.
– Хм… а зачем вам такие лампы?
– Сейчас Лебедев в Киеве строит электронную вычислительную машину. Он, конечно, молодец – но строит он, извините за выражение, унылое говно. У него рабочая частота машины – всего пять килогерц, потому что у него подходящих ламп просто нет. А если сделать такую же, ну, почти такую же – там как раз опять нужно будет физику переходных процессов просчитывать – работающую уже на частоте в пару сотен мегагерц, то такую машину уже будет не стыдно и в работе использовать. Мне, точнее бухгалтерам КБО такая машина нудна просто позарез, и я прекрасно знаю, как ее там можно использовать для того, чтобы жизнь людям сделать быстрее более счастливой. Но вот как саму машину сделать, я представления не имею – а как раз грамотные физики ее сделать смогут.
– Насколько мне известно, у товарища Лебедева больше математики работают…
– Ну да, поэтому у него и получается унылое… то, что я сказал. Математику всего этого я и сам могу расписать так, что даже детсадовцы написанное поймут, а вот сделать машину в железе ни один математик не сможет. Я имею в виду нормальную, годную к промышленному использованию машину.
– И что вас заставляет так думать? – тетка откровенно веселилась уже.
