По поводу увеличения ресурса у меня были глубокие сомнения, но в бытность мою в Заокеании общался я с нашим разработчиком каких-то геологических датчиков, который раньше работал в компании Макинтош Лаб. Не в той, в которой Джобс компы делал, а в компании, производящей звуковые системы высшего класса (и которая даже называлась по-другому: McIntosh Lab) – и вот он рассказывал, что работая там, он как раз занимался разборкой радиоламп со «Светланы», которая у тому времени оставалась единственной в мире фирмой по их серийному производству (единственной, о существовании которой за границей известно было), и в лампах как раз золотили сетки и аноды перед тем как собрать их обратно. И занимались они этим, чтобы улучшить какие-то характеристики и увеличить долговечность буквально в разы, если не на порядки: переработанные таким образом лампы за десять тысяч часов наработки вообще никак не деградировали. А если сейчас получится получить хотя бы примерно такие же результаты, то будет просто прекрасно: я все еще помнил, что наработка ламповых ЭВМ на отказ составляла буквально часы из-за того, что какая-то лампа в них (из многих тысяч) просто перегорала и агрегат прекращался в большую электрическую печку…
А с рением получилось вообще смешно: я направил заявку в определенную организацию с просьбой «выделить для экспериментов 5 г. рения» – а кто-то решил, что я глупость какую-то написал и заявку подправил. И мне курьером доставили этого очень недешевого металла пять кило. Тоже неплохо, я от слиточка смог кусочек граммов на двадцать откусить и передал его как раз профессору Разуваеву «для опытов», а остаток просто Маринке отдал, посоветовав использовать его «в народнохозяйственных нуждах», и даже в общих чертах рассказал как именно. Но в очень-очень общих: я просто где-то слышал, что в сплавы для «горячих» лопаток рений добавляют, а сколько и как это происходит, не имел ни малейшего понятия. Правда, чуть позже (ближе к концу марта) выяснилось, что я Маринке сильно подсуропил: она с этим куском очень дорогого металла сунулась в ВИАМ – и специально назначенные люди долго выясняли, откуда он у нее взялся. Потом эти люди и ко мне зашли, но после того, как я им показал свою «исходную» заявку, от меня отстали. И даже нервы мне не сильно попортили (в отличие от Маринки).
По счастью, на этом все «приключения на разные задницы» закончились: в марте КБО начала строить всякое, чуть позже посевная началась – и «специальным людям» стало не до того, чтобы следить за разработками всякого в учебных заведениях. Ну, развлекаются студенты – так пусть развлекаются, глядишь – и что-то путное придумают. И ведь придумывали: к концу марта в университете изготовили работающий образец «вычитатора»: схему, позволяющую за один такт из одного двоичного тридцатидвухразрядного числа вычесть другое такое же. Почему-то с сумматором пока были сложности, причем не схемотехнические, а «архитектурные»: там просто не решили, что делать с переполнением. У меня тоже никаких мыслей по этому поводу не появилось, так что ребята «взяли паузу»…
А вот Юрий Исаакович придумал очень непростую схему умножения двух чисел на несколько тактов, в которой число тактов определялось количеством единиц в двоичном представлении сомножителей, причем в ней автоматически (и за один такт) определялся сомножитель с меньшим числом этих самых единиц. По прикидкам, такой блок получался больше (по числу ламп), чем вся предварительно разработанная машина, но с точки зрения производительности она была сочтена очень даже нужной, а дополнительные лампы – их же Шарлатан достанет?
Ну да, я по-прежнему в основном (если не считать времени, потраченного на учебу) только и делал, что что-то кому-то «доставал». Маринке, вон, пришлось достать несколько (много) специальных керамических тиглей из нитрида бора, и я подозреваю, что их вообще по моему заказу делать начали. То есть в СССР начали: сначала-то Маринке доставили три германских тигля, а затем уже и советские начали присылать. Довольно много всякого пришлось достать уже для химиков, как в индустриальном институте, так университетских: там по запросам КБО много всякого придумывать стали. Настолько много, что в плане текущего года было строительство «совместной» химической лаборатории для всех горьковских институтов возле Мызы, а туда тоже всякого, требующего «доставания», поставить предполагалось.
