Наконец она вернулась домой, где ее поджидал отец.
Ну теперь он спокоен или все еще разъярен?
Наверно, и то и другое.
Минуту спустя Альберт разразился криком:
Где ты была?
Хоть подумала бы о нас,
О нашей тревоге, о нашем отчаянии!
Шарлотта виновато понурилась.
Ей известно, что ночью ходить опасно:
Попадешься к патрульным в лапы, могут отправить в лагерь,
Могут избить, изнасиловать, просто прикончить.
Она жалобно попросила прощения, но заплакать не получилось,
Только и выдавила из себя: я шла, замечталась, и вот…
Это глупое объяснение – первое, что пришло ей в голову.
Паула сказала Шарлотте, чтоб разрядить обстановку:
Никогда больше так не делай.
Если хочешь мечтать, мечтай, пожалуйста, дома.
И Шарлотта пообещала им быть осторожней.
Но что же это за жизнь для молодой девушки?
Ей двадцать один год, ей хотелось свободы,
А сейчас каждый вздох, каждый взгляд был под строгим контролем
И любой шаг в сторону смертью грозил.
На самом же деле в тот вечер, счастливая как никогда,
Она обо всем забыла.
Ее не пугала даже тюрьма, лишь бы рядом был Он.
Она обняла отца и вдруг улыбнулась,
Лицо ее радостно вспыхнуло,
Она еле сдержала ликующий смех.
Паула глядела на девушку, не понимая, в чем дело.
Перед нею стояла совсем другая Шарлотта,
Не та, что была молчаливой и замкнутой,
Что минуту назад готова была разрыдаться.
Эта – новая – ни с того ни с сего улыбается
И так искренне просит прощения:
Извините! Я больше не буду!
Повторив это несколько раз, она убежала к себе.
А супруги переглянулись
Удивленно или, скорее, тревожно:
Ни он, ни она не забыли, что в семье затаилось безумие.
Несколько дней спустя влюбленные встретились снова, в Ванзее,
В этом волшебном предместье Берлина,
С Большим и Малым озерами.
Пасмурная погода разогнала гуляющих,
Так что в данный момент они были совсем одни,
И Шарлотта к тому же свободна.
На сей раз она сообщила домашним, что будет в гостях у Барбары.
Они сели вдвоем на скамейку, где сидеть им запрещено.
Их тела скрывали табличку с этим запретом:
NUR FÜR ARIER – только для арийцев.
Но рядом с Альфредом Шарлотте не страшно нарушить закон.
Она говорит: как мне ненавистна наша эпоха!
Когда это кончится, сколько же можно терпеть!
Их скамейка стояла напротив виллы Марлир[16],
И они восхищались изящной архитектурой этого здания.
20 января сорок второго года здесь соберутся нацистские бонзы
Для короткой рабочей встречи под председательством
Рейнхарда Гейдриха.
Историки назовут ее «конференцией в Ванзее».
За каких-нибудь два часа там сформулируют принципы
Окончательного решения,
Определят методику ликвидации,
Вот и все, господа, всем все ясно.
Сегодня мы потрудились на славу,
А теперь пора перейти в гостиную и слегка отдохнуть,
Там вас ждет прекрасный коньяк,
Который приятно посмаковать с чувством исполненного долга.
Сегодня участники этой встречи смотрят на нас с фотографий.
Они стали бессмертными, или, вернее, забвение им не грозит.
Нынче вилла Марлир – мемориальный музей.
Я побывал там солнечным днем в июле 2004 года.
Вот где можно реально приблизиться к ужасу.
Длинный стол для собраний имеет пугающий вид,
Словно все предметы на нем – соучастники преступления.
Это место навечно пронизано духом убийства.
Значит, вот что такое «кровь леденеет в жилах»;
Прежде эти слова были мне непонятны.
А в тот день я физически ощутил ледяную струю,
От которой и впрямь застывает кровь.
Альфред сказал, взяв Шарлотту за руку:
Пойдем, я тебя покатаю на лодке.
Но сейчас, по-моему, хлынет дождь, отвечала она.
Ну и что?
Разве нынче в Германии нужно бояться дождя?
И Шарлотта с Альфредом забрались в лодку,
Позволив ей тихо скользить по водам Большого озера.
Небо хмурилось, свет померк, будто они оказались в чулане.
Шарлотта легла на спину —
Так приятнее ощущать колыхание волн.
Хорошо бы уплыть далеко, навсегда!
Ее поза напоминала Альфреду шедевр Микеланджело —
Мраморную фигуру под названием «Ночь»,
Словно здесь, перед ним, явился оригинал.
А гроза уже подавала голос.
Мир очистится громом! – шепнул Альфред,
Наклонившись для поцелуя.
Забывшись в объятии, они ничего не слыхали.
С берега им кричали: возвращайтесь скорей!
Это безумие – в лодке сидеть под дождем!
Наконец они оба пришли в себя.
Вода в их суденышке доходила уже до краев,
Нужно было скорей выбираться на сушу.
Шарлотта стала вычерпывать воду руками,
Альфред энергично работал веслами.
К счастью, до берега они все же сумели добраться,
Со смехом вышли из лодки,
Под испуганным взглядом ее владельца,
И бегом покинули Ванзее.
Дождь обратил их в бегство.
Она согласилась зайти к Альфреду.
Промокнув до нитки, они вбежали в его «берлогу»,
Но девушку не шокировала убогая обстановка
И груды книг на полу.
Альфред велел ей снять мокрое платье, иначе она простудится.
Она разделась без колебаний. Ей казалось, что будет страшно,
Но нет, все совсем иначе:
В ней вспыхнула решимость, граничившая с желанием.
Альфред произнес: Шарлотта…
Он твердил и твердил: Шарлотта…
О, как приятно ей было услыхать свое имя из уст Альфреда!
И снова: Шарлотта… Шарлотта…
Она стоит перед ним обнаженная,
А он осыпает все ее тело, сверху вниз, поцелуями.
Этот путь поцелуев и сладостен, и мучителен,
