– Нам самим неплохо бы поквитаться с Германией за прошлую войну и вернуть Эльзас и Лотарингию32. А вы, англичане, не надейтесь трусливо отсидеться в идеальной изоляции. Англия теряет позиции и завидует прогрессу Германии. Вы просто трусы! – он ткнул пальцем в хозяина дома.
Дамы ахнули. Мужчины попытались возразить, но Уильям предостерегающе поднял руку.
– Мсье Одо, пожалуйста, покиньте нас. Я не позволю оскорблять кого бы то ни было в стенах этого дома. И разговор давно вышел за рамки приличий.
Мсье Одо вскочил, фыркнул и удалился, ни с кем не простившись. Уильям устало выдохнул.
– Прошу простить моего гостя, господа и особенно дамы. Он забылся. Мы обязательно помиримся, когда его пыл поостынет. Тема действительно серьезная, но я верю, что все так или иначе решится мирным путем. Любую проблему можно уладить, договорившись или подключив к спору незаинтересованные стороны в качестве судей.
– Нет, мсье Уайт, – тихо ответил с другого конца стола мсье Дюран – жених Адель и единственный присутствующий за столом представитель богемы. – Наш друг повел себя крайне несдержанно, но в одном он прав. Баланс сил в Европе нарушен. Об этом говорит народ на улицах, это обсуждают студенты вместо веселых пирушек. Германия считает Антанту угрозой, а мы все накопили такую военную мощь, что под ее тяжестью скоро низвергнемся в геенну.
– Это не причина для войны, – внезапно звонко заявила Анна. – Наличие армии и оружия – не причина для войны.
– Мадам, войны начинаются не по одной, а по всем причинам сразу, – ответил мсье Дюран.
– Но наш король, немецкий кайзер и российский император – они ведь кузены, – ужаснулась Анна. – Как они поднимут оружие друг против друга?
Все промолчали.
28 июня 1914 года молнией из нависших над Европой туч грянул выстрел девятнадцатилетнего студента Гаврилы Принципа33. Обескураженный Уильям вернулся из конторы раньше обычного и принес газету, но Шарлотта уже знала – зеленщик поделился с кухаркой, та – с Гленной, а Гленна – с хозяйкой. Но никто пока не понимал до конца, что это может значить для общего будущего и для жизни каждого из них.
Австрия ответила на открытое насилие жестким ультиматумом Сербии, а по всей Европе в конце июля прокатилась волна манифестов воинственно настроенных граждан. Английские газеты писали, что сербы – варвары и убийство не должно оставаться безнаказанным.
Встревоженный граф Хантингдон поделился с сыном странными вещами, услышанными в Парламенте. Правительство вело двойную игру, по тайным каналам заверяя Германию в том, что в случае войны британцы сохранят нейтралитет, а возможно и выступят на их стороне. При этом английские послы открыто гарантировали российскому императору полную поддержку и убеждали, что нельзя оставлять Сербию без помощи.
Какими бы ни были изначальные планы Англии, ровно через месяц после убийства эрцгерцога войска Австро-Венгрии пересекли сербские границы, положив первый кирпичик в основание темной башни грядущей войны.
– Вы с Вивьен должны уехать в Лондон, – заявил Уильям в один из бесконечно долгих дней начала августа, в которые они только и делали, что ждали свежую прессу или новости из любых других источников.
– Что? – удивилась Шарлотта.
– На континенте будет неспокойно. У нас самая большая армия в Европе, но после Бельгии германские войска двинутся сюда, cher ami. Британские военные суда уже в Северном и Средиземном морях, на Проливе. Я боюсь, что переправу закроют. Пожалуйста, пока еще возможно, уезжайте. Там безопаснее.
– Больше нигде не безопасно, – тихо ответила Шарлотта. – Для самолетов вода – не преграда. Мое место рядом с тобой. И если ты заставишь меня уехать, я обижусь и не вернусь.
– Ох, какие угрозы, cher ami! – улыбнулся Уильям и тут же снова стал серьезным. – Я ухожу в армию и не могу оставить вас здесь одних. Кто вас защитит в этом доме?
–– Тебе пришла повестка? Когда? Почему ты не сказал? – Шарлотта почувствовала слабость в ногах и беспомощно уставилась на мужа.
– Я говорю сейчас, Шарлотта. Мобилизация всеобщая, чему ты удивляешься?
– Уилл, – Шарлотта бросилась ему на шею. – Я все понимаю, только не могу поверить, что это происходит на самом деле. С нами, с каждым!
– Собери все самое необходимое, я завтра же отвезу вас в Кале и посажу на паром. Позвонишь, как доберешься. Тебя встретит Джон, я ему сообщил.
Шарлотта выдохнула и опустила руки.
– Я сейчас скажу ужасное, cher ami, но нам с тобой это на пользу, – печально добавил Уильям. – Все стало разваливаться. Нам нужно побыть врозь.
– Не таким способом, Уилл! – возразила Шарлотта.
– Не нам выбирать.
– Что ж, я поднимусь к Вивьен и сообщу ей, что она едет знакомиться с бабушкой и дедушкой, – безжизненно выговорила Шарлотта, направляясь к лестнице. – Неужели ты вправду считаешь, что все разваливается?
Уильям действительно был такого мнения. Провожая взглядом Шарлотту, он вдруг подумал, что в этот дом она не вернется.
