– Я-то не боюсь – тебе нужно бояться. Отныне твоя никчемная жизнь напрямую зависит от твоих действий, поэтому держи себя в руках и выполняй то, что скажут. Шаг влево или вправо – кирдык, ясно?!
– Яснее ясного.
– Все! – захлопнул дверь Трофим. – В клуб и побыстрее! Ты знаешь, Леша, где это. Там-то у нас с тобой все и началось. Глядишь, и закончится там же, – Трофим подмигнул водиле. Вершинин даже стал немного привыкать к угрозам Трофима и пропускать их мимо ушей.
Леха дал по газам.
«BMW» Вершинина летел к клубу, замешанному в черных делишках. Как минимум трое пассажиров Вершининского автомобиля намерены не оставить там камня на камне.
Сам Леша был зол и задумчив и уже плевал на то, оставят ли его в живых или убьют. Видимо, вся банда тоже мало ценила жизнь: все выслушали план Трофима, просто встали, набрали в руки оружия, сколько могли унести, и отправились на дело. Разучились сопротивляться диктатору и продолжают успешно перед ним пресмыкаться. Либо забыли истинную цену жизни, прекрасно понимая, что она у них не стоит ни гроша, не приносит настоящего счастья. И никто даже не догадывался, что все дело в них самих, а не в жестокой судьбе. И ведь план был весьма рискованным, но об этом также никто не думал: если вернутся назад – продолжат гробить себя, если не вернутся – ну и ладно, конец страданиям. Умереть, мусорнуться или убить, покалечить, напугать никто не боялся – всех больше волновало не само нападение на клуб, а его результаты: кто кого убьет, сколько деньжат и наркоты достанется и все такое прочее.
Пацаны не болтали по дороге. Их главарь тоже молчал, погрузившись в себя, ибо он не волновался по таким вопросам (в отличие от Зотова): для него грядущее было рядовым делом, наскучившей обыденностью. Вот Трофим и развлекал себя, превращая подобные вылазки в изощренные мини-спектакли… на горе его жертвам.
Спокойной и незаурядной была и выправка пассажиров, ведь они следовали за мудрым и опытным руководителем, который сегодня был в ударе и горел желанием проучить должников и обманщиков из клуба, а заодно и уничтожить это место. Все шумели затворами, постукивали курками, заряжали аммуницию, гремя патронами и пулями, а также бутылками из-под шампанского с неизвестным содержимым. Все предвкушали готовящуюся расправу.
Думая о клубе, Вершинин поражался тому, что бармен Мишаня на протяжении всех этих лет тесно сотрудничал с Трофимом и его людьми. Пригрели козла и доверяют ему. Алексею хотелось взглянуть этому мудаку в глаза, лживые, двуличные и нервно бегающие. А если подвернется такая возможность и Лехе не помешают, он тут же врежет этому проходимцу по его бородатой харе как следует. Порвет этого урода, который на протяжении стольких лет прислуживал наркокартелю, притворяясь невинным чмошником, пользуясь доверием кучи людей. Сколько же народу погубил Мишаня – никто на него и не думал никогда, включая самого Вершинина. А с виду он неприметный, застенчивый, правильный, усидчивый, скромненький мальчик, от которого за версту мамкиным молоком несет.
Попутно Леха думал еще об одном… Взвесив все, особенно поведение Никиты Зотова и его последнюю фразу в адрес Леши, Вершинин понял, что отделаться от этой шайки, выбраться из передряги и навсегда забыть о Трофиме он должен вместе с Никитой, который просто-напросто губит себя здесь – ему нужна помощь и поддержка, ему не место среди этого сброда. Нужно было вытаскивать пацана, пока он не утратил человечность, пока его не затянуло во все эти темные дела. Зотов, по мнению Леши, еще способен был измениться и начать новую, лучшую жизнь. Леша ждал, когда останется с Никитой один на один, чтобы поговорить с ним. Вершинин возжелал спасти эту заблудшую душу, раз свою сохранить не удалось. Все эти мысли казались Алексею знакомыми. Когда-то на месте Леши, желавшего спасти человека от душевного забвения, был Дима Тихомиров.
Прямо здесь и сейчас Лехе необходимо было успешно разобраться с прошлым и остаться в живых, забыть Трофима и успешно закончить дело, унести ноги. Чувство несправедливости и желание отомстить за друга долгое время боролись внутри него с чувством собственного достоинства и самосохранения на фоне аукнувшихся в памяти обещаний Трофима о неминуемой расправе. В конце концов Вершинин решил закончить все это без заминок и стычек, но страх все равно сохранялся, если учитывать одно жесткое правило картеля – не оставлять свидетелей. А подлянку в Вершининском стиле все же сделать хотелось – тут Леша понадеялся на понимание и искренность Никиты, который будет обязан опомниться. Если Никита последует за Лешей, то это хорошенько ударит Трофиму под дых.
