– Нет, Верочка, у меня сегодня другая задача. Тут где-то на рынке какой-то старый узбек торгует натуральной курагой и другими сухофруктами. То ли Ахмет, то ли Абдула… Не знаешь его случайно?
– Узбек? – Вера наморщила лоб в раздумье. – Вот там, напротив, торгует какой-то, только я не знаю – узбек он, или таджик, или вообще туркмен. Зовут, правда, Юсуф…
– Может, и Юсуф, – охотно согласилась Надежда. – Может, моя подруга перепутала имя…
Она поблагодарила Веру, вышла из магазинчика и подошла к расположенному напротив ларьку. Ларек, как назло, был закрыт, на окошечке висела записка – «Буду чирез час».
– Ну вот, – огорчилась Надежда, – еще час дожидаться!
– Вам дядя Юсуф нужен? – осведомилась проходившая мимо черноволосая женщина. – К нему племянник из Андижана приехал, он не скоро вернется…
– Да мне не сам он нужен, я у него купить кое-что хотела… – машинально отозвалась Надежда.
– Так вон там еще один такой же ларек есть, – женщина указала ей на павильончик метрах в двадцати. – Там еще и лучше… мясо всегда свежее, и выбор…
– Спасибо, – пробормотала Надежда и отправилась в указанном направлении.
Только на полпути к ларьку она осознала, что женщина сказала ей о свежем мясе. Простите, при чем тут мясо, если ей нужны сухофрукты, конкретно – курага?
Все же она подошла к ларьку и увидела на его двери колоритную вывеску:
«Мяса. Курыца Свиньина».
Из-за двери ларька доносилась громкая, густая и слащавая восточная музыка.
Мясо Надежде было не нужно. Ей его просто негде было готовить. Однако она предположила, что по странному капризу непостижимой восточной души здесь же, наряду с «курыцей и свиньиной», торгуют и настоящими восточными сухофруктами. Ведь не зря же ее послала сюда общительная восточная женщина!
Она постучала костяшками пальцев в дверь ларька, чтобы проверить свое предположение.
Однако никто ей не открыл, что было неудивительно – из-за громкой музыки Надежда и сама-то не услышала своего стука.
Она постучала еще раз, посильнее, – и снова без всякого результата. Хотела было уже уйти несолоно хлебавши, но на всякий случай дернула дверь.
В первый момент дверь не поддалась. Надежде показалось, что дверь заперта, и она хотела уже уйти, но вдруг замок как-то странно щелкнул, и дверь ларька немного приоткрылась.
– Есть тут кто-нибудь? – проговорила Надежда Николаевна, заглянув внутрь.
Ей ответила только прежняя восточная музыка, которая стала теперь просто оглушительной.
– Ну, как можно так громко это слушать! – недовольно пробормотала Надежда Николаевна. – Это ведь просто оглохнешь!
Она протиснулась внутрь лотка, вглядываясь в полутьму и пытаясь что-то в ней разглядеть, и громко, чтобы перекричать назойливую музыку, повторила:
– Есть кто живой?
Глаза еще не привыкли к слабому освещению. Надежда Николаевна с трудом разглядела в полуметре перед собой какую-то удивленную физиономию с выпученными глазами и коротким вздернутым носом и обратилась к этой физиономии:
– Извините за вторжение, вы не торгуете сухофруктами? Мне нужна курага, настоящая курага, домашняя… У меня подруга лечится, так ей врач прописал такую курагу…
Курносая физиономия никак не отреагировала на ее слова и даже не шелохнулась. Она продолжала безмолвно пялиться на Надежду Николаевну, что, безусловно, было очень невежливо.
Тут глаза Надежды освоились с окружающей полутьмой, и она с ужасом поняла, что разговаривает с отрубленной свиной головой, лежащей на прилавке напротив двери. Позади этого прилавка на ржавых железных крючьях были развешаны бараньи и свиные туши, окорока и прочие части невинноубиенных животных. Никакими сухофруктами в этом ларьке буквально не пахло.
Надежда машинально извинилась перед свиной головой и уже хотела убраться восвояси, пока ее не отчитали за незаконное вторжение, как вдруг сквозь грохот восточной музыки и слащавый голос, завывающий свое бесконечное «хабиби», до нее донесся какой-то жалобный, умоляющий о помощи возглас.
Надежда Николаевна была женщиной отзывчивой. Она не могла оставить мольбу о помощи без ответа. Может быть, подумала она, с хозяином этого ларька случился сердечный приступ и ему нужна срочная медицинская помощь? А может, его оглушила эта ужасная музыка?
Муж Надежды Сан Саныч очень эту сторону характера своей жены не одобрял и называл ее не отзывчивостью, а неуемным любопытством и стремлением вмешаться не в свое дело, причем когда ее, Надежду, об этом совершенно не просят. Любопытство, как известно, сгубило кошку, и ее, Надежду, когда-нибудь погубит. Потому что не все люди любят, когда вмешиваются в их личные дела, от некоторых можно и получить.
Надежда в этом вопросе с мужем была не согласна, но взяла себе за правило с ним не спорить. А лучше вообще ничего не говорить – так оно спокойнее.
Так или иначе, сейчас она бросилась на помощь.
Она обогнула прилавок, раздвинула болтающиеся под потолком туши и увидела в задней части ларька сцену, достойную кисти Иеронима Босха или, на худой конец, какого-нибудь фильма ужасов.
