Приглядевшись, она узнала во втором покойнике напарника Макария, который напугал Надежду на рынке гораздо сильнее. Теперь оба ее врага лежали на полу совершенно безопасные, кто-то неизвестный позаботился о том, чтобы они не причинили больше Надежде Николаевне Лебедевой никакого вреда.
Из ларька пахнуло чем-то противным и сладким. Дымом? Ядом? Смертью?
Надежда прижала руку к горлу и попятилась. Ей захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Но не тут-то было. Толпа напирала так сильно, что протиснуться через нее не было никакой возможности.
– Она это! – вдруг послышался визгливый голос. – Люди, послушайте, это все она сделала!
Все зашевелились, потом притихли, и к ларьку протиснулась старая знакомая Надежды, бывшая аптекарша Лариска Тюлькина.
Волосы у нее стояли дыбом, толстые щеки тряслись, из расстегнутой куртки виднелась блузка с неприличным по дневному времени и осенней погоде вырезом. В вырезе торчал впечатляющий бюст, только сейчас он никого не впечатлял.
– Она это! – Лариска вытянула в сторону Надежды толстый палец с облупленным красным лаком на ногте. – Из-за нее все!
– Ты че, сдурела? – изумилась Надежда.
– Граждане, разойдитесь, дайте медицине пройти! – закричал постовой Индюков.
Раздвигая толпу, к киоску протискивался уже знакомый Надежде молодой врач, она видела его, когда приезжал к упавшему с козлов маляру Виктору.
– Света бы побольше, – вздохнул он, заглянув в ларек, – не вижу ничего… Ну-ка, Индюков, бери этого за ноги.
Маленькую жертву они выволокли довольно легко, с Макарием пришлось повозиться.
– Отравление, – сказал врач, отдуваясь и рассматривая белки глаз пострадавших, – надышались какой-то гадости, точнее тебе эксперт скажет. И вообще, зачем меня вызывали, когда надо было сразу труповозку…
Подоспевшие полицейские безуспешно пытались разогнать толпу, которая все прибывала.
– Люди-и! – снова взвыла Лариска. – Да послушайте же меня-я! Вот эта баба все сделала, она ведьма! – Снова толстый палец указал на Надежду. – Как поругалась я с ней – так стекло в аптеке разбили, и меня уволили! А потом устроилась в кафе – Снова она идет! Уволят тебя, говорит, скоро, и Валерка тебя бросит! И точно, тут же меня уволили, и Валерка который день глаз не кажет!
Надежда хотела сказать, что уволили глупую девку за хамство, но решила промолчать.
– А потом Витька-маляр упал, а потом Юрку Костоломова убили за то, что он у ней сумку срезал! – верещала Лариска. – А потом гараж у мотоциклистов сгорел!
Толпа слушала молча, но потихоньку двигалась ближе. Надежде стало не по себе. Лариска же продолжала орать:
– Уж попомните мое слово – ее это рук дело!
«Только не отступать! – думала Надежда. – Только не показывать слабость! Эта ненормальная заведет толпу, и мне будет плохо…»
Она придвинулась ближе к майору Семену Ивановичу и даже ткнула его в бок кулаком, чтобы опомнился.
– Граждане! – заговорил он привычно. – Мы во всем разберемся! Вы, гражданка Лебедева, что можете сказать по этому поводу? Узнаете этих людей?
– В жизни их не видела! – Надежда Николаевна очень натурально пожала плечами.
«Если найдут Мормышкина и он меня сдаст, – в панике думала она, – своими руками его удавлю!»
– Врет она все! – Лариска шагнула вперед, но вдруг споткнулась, упала и с воем забилась головой о ларек.
– Падучая! – уверенно сказала старуха в клетчатой панамке и перекрестилась.
Доктор, не успевший уйти, присел возле Лариски и покачал головой.
– Какая падучая? Истерика вульгарная! – И он, не примериваясь, хлопнул бывшую аптекаршу по щеке.
Та тут же перестала биться, села и недоуменно огляделась. Прибежал санитар в грязноватом белом халате, схватил Лариску за плечи и потащил в машину.
– Валя, вкати там ей крепкий коктейль, чтобы до утра проспала и народ не мутила! – Доктор поглядел укоризненно на всех, кроме Надежды Николаевны, и ушел.
– А она, между прочим, утром к ларьку подходила! – раздался из толпы злорадный женский голос.
И на середину вышла тетка среднего пенсионного возраста в синем хозяйственном переднике и домашних тапочках с помпонами. Это была пенсионерка Баранкина, которая жила по соседству и выскочила на скандал в чем была.
– Вот эта вот, – торжествующе завела она, ткнув пальцем в Надежду, – подходила к ларьку, я из окна видела!
– Марина! – ввязался тут крепкий старикан с бровями, нависающими как у скотчтерьера. – Ты бы помолчала, когда не спрашивают.
Но было уже поздно.
– Подходила, говоришь, к ларьку? – оживился Семен Иванович. – И что делала?
– Да ничего. – Старуха опасливо покосилась на мужа. – Потопталась возле него минуту и ушла.
– Газету хотела купить! – Надежда повысила голос. – А вот то, что у вас ларек среди бела дня закрыт – это безобразие!
– Известно почему закрыт, – ухмыльнулась Баранкина. – Эта шалава Лизка со своим хахалем милуется. Он-то при живой жене… Понятно, почему в стране разгул преступности!
– Ты, карга старая, за шалаву ответишь! – заорала Лизавета. – У тебя самой самогонный аппарат в подполе!
Баранкина ринулась было, чтобы вцепиться Лизке в волосы, но была перехвачена постовым Индюковым. Лизку оттащил Ринат.
