– Сами же говорили, что город маленький и все слухи разносятся быстро, – кивнула Надежда, – слышала я про вашу трагедию, слов нет, как она меня потрясла. Конечно, вам сочувствие постороннего человека ни к чему и сострадание мое тоже.
– Отчего же… – протянул Сергей Сергеевич, – я же вижу, что вы человек искренний.
Надежда через стол коснулась его руки, они помолчали.
– В общем, человек я одинокий, но небедный, – заговорил Сергей Сергеевич, – пора, как говорится, о душе подумать. Оставить мне средства свои некому. Можно, конечно, в какой-нибудь фонд перечислить, к примеру, для детей больных. Но сами знаете, деньгами чиновники ведают, так что кто его знает, сколько моих денег детям несчастным достанется?
– Это точно… – пробормотала Надежда.
– Если уж делать доброе дело, то никому его поручать нельзя, – продолжал ее собеседник, – надо самому всем распорядиться. В общем, хотел я городу своему родному подарок сделать. Привести в порядок парк, отреставрировать имение, там музей устроить, а в парке чтобы жители отдыхали. Пока собирался, как раз дорогу решили проводить. Так что, по всему выходит, не сделать мне перед смертью доброго дела. Оттого и тяжело на сердце.
– Если бы я была самой главной, я бы вашему мэру приказала, чтобы он дорогу в обход провел, а парк в покое оставил! – горячо сказала Надежда. – Но, к сожалению, я никто.
– Спасибо, Надежда Николаевна, за порыв, – теперь уже он накрыл ее руку, затем поднес к себе через стол и поцеловал.
Капитан Зеленушкин подошел к дверям ресторана «Солонка».
У входа стоял здоровенный детина в малиновом бархатном камзоле с позолоченными пуговицами. Правда, из-под камзола торчали совершенно неуместные джинсы. Еще больше нарушала цельность образа грубая физиономия швейцара, к которой больше подошел бы китайский тренировочный костюм.
Смерив капитана презрительным взглядом, швейцар оттопырил губу и проговорил:
– У нас дорого.
– Я тебя спрашивал? – процедил капитан, пристально взглянув на детину. – Ты говорить будешь, когда я спрошу!
Он двинулся вперед, но швейцар набычился и загородил дверь своим мощным корпусом:
– У нас частное заведение! Мы можем не пускать, если нам кто не понравится!
– Гришенька, – из-за спины швейцара выглянул невысокий подвижный, хотя и полноватый человек средних лет в черном пиджаке и бабочке, – Гришенька, ну, сколько тебя учить! Ты что, не видишь, что гражданин из полиции?
– На нем что, написано? – проворчал швейцар, неохотно отступая в сторону. – Я смотрю – не наш контингент…
– Ты, Гриша, должен читать не только то, что написано! У тебя работа психологическая! Тебя здесь для чего поставили? Чтобы ты проводил фейсконтроль, а не для того, чтобы создавал фирме неприятности! – Господин в бабочке тонко улыбнулся капитану и проговорил бархатным, обволакивающим голосом: – Заходите, Иван Семенович! Молодой человек не разобрался. Мы вам всегда рады. У нас сегодня очень удачное филе-миньон с тушеными овощами…
Господин в бабочке был хорошо знаком капитану.
В определенных кругах его знали под кличкой Профессор.
Не так давно он отсидел два года за мошенничество, и сразу после освобождения за представительную внешность и хорошие манеры его взяли в ресторан метрдотелем. С тех пор ни в чем криминальном он не был замечен.
– Нет, Профессор, есть у вас я не буду, – ответил на приглашение капитан. – Молодой человек прав, у вас для меня дорого!
– Иван Семенович, какие счеты между старыми знакомыми! Мы вам сделаем огромную скидку! Как самому дорогому клиенту…
– И некогда мне. Я, между прочим, на работе. И пришел сюда по служебной необходимости.
– Вы таки меня чрезвычайно расстраиваете, Иван Семенович! – вздохнул метрдотель. – У нас приличное заведение, с солидной постоянной клиентурой, мы не связываемся ни с каким криминалом! Я вовсе не спешу обратно на нары!
– А я и не говорю про криминал, – усмехнулся капитан. – Мне только нужно задать вам несколько вопросов. Если вы на них чистосердечно ответите, наша встреча не будет долгой…
– Всегда рад оказать посильную помощь родной полиции! – заверил его Профессор. – Только давайте зайдем в более удобное помещение, чтобы не смущать публику…
Он провел капитана в неприметную дверь рядом с гардеробом.
За этой дверью оказалась небольшая уютная комната, где были два кресла и низенький столик.
– Здесь у нас, так сказать, комната для переговоров, – пояснил метрдотель.
– Судя по всему, Профессор, ты здесь не только метрдотель? – проговорил капитан, оглядевшись.
– Да, у меня сложные и разнообразные обязанности, – уклончиво ответил тот. – Без ложной скромности скажу, что я сделал карьеру. Можно вам предложить кофе или чай? А может быть, коньяк? У меня есть очень хороший…
– Вот как раз по поводу коньяка я и хотел поговорить! – Капитан открыл портфель и достал оттуда бутылку из сторожки. – Ваша?
– Один момент. – Профессор взял бутылку, внимательно осмотрел и кивнул: – Наша, не буду отрицать.
– Отрицать это было бы глупо, – усмехнулся капитан. – А можно установить, когда и кому она была продана?
