Обыкновенное, правда, чуть просветленное этими внутренними смещениями, казалось как бы вывороченной наизнанку вещью в себе. Анне чудилось, что лоб Падова светится, но каким-то простым светом. Толя молча убирал на столе, двигался по комнате, мимо шкафа. Обыкновенное было еще надломлено недавним наплывом неведомого. Почти все в доме спали. Но покой Анны и Падова был нарушен стуком в дверь; дверь как бы сама собой отворилась и вошла девочка Мила. "Да она - слепая", - вскричал Падов и это были его первые слова после ночи. Мила молча, действительно, как слепая шла от двери к окну.
- Да нет, она видит. Только она не любит разговаривать, - ответила Анна, всматриваясь в лицо Милы.
И верно, более точное впечатление было такое, что Мила видела... только что она видела?!...
Ни Падов, ни Анна, конечно, не знали, что у Милы, лицо которой обычно ничего не выражало, с некоторых пор родилось странное состояние. Она видя ничего не видела. Формально, например, Мила видела предметы в Аниной комнате, но это не вызывало у нее субъективного ощущения, что она их видит, хотя ориентироваться она могла.
Поэтому Мила просто, безотносительно, села на стул и попросила чаю. Но чай она пила как воздух.
Падов и Анна, оставив ее, вышли на Сонновский двор. Там уже лежал под скамейкой пьяненький дед Коля. Личико свое он прикрыл кепкой. Уместившись рядом, за небольшим деревянным столиком, Анна посвящала Падова в тайны Сонновского дома.
Особенно восхитило Падова превращение Андрея Никитича, которого он так и называл теперь: куротруп.
И вдруг из-за спины раздался благостный, чуть шальной голос Клавы:
- Присуседились, небесные... Ну как Аннуля отсосала ему яд Божий из члена...
А... - и она ласково потрепала пухлой рукой Анину грудь.
"Хорошо!" - мельком подумал Падов.
- А у меня водичка с собой есть... Прохладиться, - разболталась Клавуша, присаживаясь. - Вот.
И она поставила на стол ведро воды.
" Хороша!", - еще с большим восхищением подумал Падов.
В это время из сарая донеслись звуки хлюпкого падения тела. Это курицей выскочил Андрей Никитич; только выскочил чересчур мертвенно, как все равно курица, стремящаяся на тот свет.
Отряхнувшись, он "пошел" к собеседникам. Все ждали его с умилением; но Клавушка только теперь, когда он стал курицей, почему-то напротив считала его человеком.
Надо сказать, что два дня назад Андрей Никитич стал уже разговаривать, но как-то односложно. Страшно измененный даже внешне, теперь после нескольких дней новой жизни, он скорее уже напоминал не живую курицу, а мертвую. И теперь, в своих односложных выражениях, он уже так не упирал на то, что он курица, а выражал мнение, что он просто мертв.
Когда куро-труп подошел к столику, Падов обнял его и поцеловал. Сели за стол.
Каждый выпил из ведра водицы.
- Скажите, Андрей Никитич, - обратился к нему Падов. - Говорят, вы раньше были очень религиозный человек? Я читал ваши рукописные книжки о Господе.
Куро-труп с изумлением посмотрел на Падова, подскочил и мертвенно-желтым, как у повешенной курицы, лицом, клюнул его в щеку.
- Его смотрели психиатры? - спросил Падов.
- Напрасно Алеша время тратил, - усмехнулась Анна. - Перед твоим приездом наехал их тут целый табор. И знаешь, психику, признали нормальной, только чуть суженной. Просто у Андрея Никитича, дескать, снизился интеллект... Да неужели ты не видишь, Толя, что психиатрия тут не причем. По-моему, он явно превратился в другое существо, совершенно другое, нечеловеческое.
- А психиатров-то надо было вызывать, когда Андрей Никитич в Господа верили,-похабно вмешалась Клавушка.-А не сейчас.
- Я просто мертв, - вдруг ответил Андрей Никитич на обыкновенном человеческом языке.
Все замолчали, а у Анны даже выступили слезы на глазах.
- Я и сам так думал, что психиатрия тут не при чем, - вскричал, прервав молчание, Падов. - Андрей Никитич, вы говорите, что вы мертвы, вы это говорите, значит вы живы.
Падов подошел и холодно заглянул Андрею Никитичу в его тусклые, как у кур, глаза.
- Вы живы, но особой, мертвой жизнью! Понятно?! - продолжал он. - Вы помните, как жили раньше, как верили в Бога?
В глазах Андрея Никитича вдруг на мгновенье блеснула искра какого-то чудовищного, нечеловеческого сознания.
- Пустяки все это было, - сказал он. Искра вдруг пропала и лицо опять приняло куриное выражение. Падов застыл, пораженный этой искрой.
- А ты знаешь что?! - обратился он к Анне. - То что он стал курицей, это возможно переходный этап... уже сейчас в нем рождается какое-то новое сознание, но только мертвое... Мертвое по отношению к человеческому и в том смысле что какое-то подземное.
- Ко, ко, ко! - прервал куро-труп, вскочив на стол и опрокинув ведро с водой.
- Он совершенно нормален, - сказала Клавушка, обнежив Анин зад.
- А насчет мертвого сознания, поживем - увидим, - добавила Аня.
- Вот то-то поживем - увидим, - сочно обрадовалась Клавушка. - А не хотите сейчас баиньки? Прям с утра? Я в саду, в палисаднике, уже давно три ямы вырыла.
И травушки туда наложила. Все равно как травяные могилки. Я там уже два раза спала.
