Щебечущая машина полностью

Через некоторое время она попросила несовершеннолетних отойти от экранов и замолчала. В половине пятого девушка направилась на ближайшую железнодорожную станцию – в руках смартфон, запись включена – и бросилась под колеса скорого поезда. Эфир, который смотрели 1208 человек, завершился лишь тогда, когда один из спасателей обнаружил телефон. Смешно, но многие комментаторы обвиняли в произошедшем платформу. По мнению Жюстины Этлан, выступающей за защиту детей в сети, «это все равно, что посадить пятилетнего ребенка за руль Ferrari. Естественно, он врежется в стену». С таким же успехом можно было бы обвинять общественный транспорт или национальную культуру Франции – число самоубийств в этой стране выше, чем в среднем по Европе. Опустив Осеан до уровня ребенка, комментаторы, высказывающиеся в духе «подумайте о детях», упустили суть ее сообщения.

В своей работе «Печаль и меланхолия» Фрейд доказывает, что суицид всегда есть импульс убить другого, обращенный на самого себя. Это всегда самоубийство, но в то же время и послание. Когда человек лишает жизни себя, считает Лакан, он становится «вечным символом для других». Именно этого хотела Осеан. Ее смерть была протестом: отчасти против бывшего парня, который, по словам девушки, избил ее и изнасиловал, отчасти против общества, которое, как ей казалось, не умело сочувствовать, особенно в интернете.

Рана Дасгупта, в своем ярком эссе на тему самоубийств для журнала Granta, видит в этой истории тот случай, когда известность наступает каким-то жутким образом. Осеан, «как и все остальные, находилась в сильном возбуждении». Она пыталась стать частью онлайн-культуры знаменитостей, «подогнать свой образ под образ торжествующей медийной чудачки». Но, сталкиваясь в сети с «торжеством» самопродвижения, пользователи, как и все звезды, начинают ощущать внутри себя пустоту и думают, будто в этом холодном мире только они еще умеют мыслить и чувствовать по-настоящему. Так же, как в мире сэлинджеровского Холдена Колфилда, все, кроме него, фальшивка. А что если, задается вопросом Дасгупта, «в Осеан видели не просто раскрывающуюся звезду, а скрытую сущность знаменитости, которая может умереть в любой момент?»

Что такого в знаменитостях, что может умереть в любой момент? Теперь, отчасти благодаря классическим рассказам Кеннета Энгера о Голливуде, все знают, что бывшие кинозвезды подвержены суицидам, нервным срывам и разного рода зависимостям. Но этот феномен касается не только тех, кто упал со своего пьедестала. Исследования показали, что по сравнению с обычными людьми звезды в семь раз, а то и в несколько тысяч раз чаще кончают жизнь самоубийством. По-видимому, в мире знаменитостей есть нечто, что ужасает, разлагает и принижает звезду, словно путь к величию и есть путь к унижению.

Впервые в истории живет поколение, которое растет в условиях повсеместной публичности. Любой может отвоевать себе кусочек славы. «Люди, ранее бывшие зрителями», как называет нас медиа-критик Джей Розен, теперь ведут борьбу за право называться звездой. В экономике внимания все мы ищем внимания к собственной персоне.

Экономика внимания не нова. Еще до появления социальной индустрии Джонатан Крэри рассказывал, как с XIX века люди общими усилиями пытались сформировать себя с точки зрения свой способности проявлять внимание. Благодаря изменениям в аудиовизуальной культуре жизнь превратилась в мешанину из неровных, разбитых состояний заинтересованности, скрепленных последовательностью стимулов. Реклама, кино, новости – все основано на возможности приковывать внимание.

Современные платформы используют несколько методов принуждения. Их можно сравнить с приемами прорицателей и иллюзионистов, которые создают видимость свободного и справедливого выбора. Они не ограничиваются переменными наградами и лайками. «Уведомление о прочтении» дает нам тревожный сигнал о том, что надо ответить на сообщения, и барабан продолжает крутиться. Настройки по умолчанию, когда предпочтительные параметры визуально приятнее, нежели остальные, поощряют молчаливое согласие и не дают вносить изменения. Часто настройки по умолчанию надо подтвердить, поставив, например, галочку – еще одно поощрение соблюдения условий. Бесконечная прокрутка заставляет листать и листать ленту в социальных сетях – до конца добраться нереально. Автовоспроизведение автоматически запускает аудиовизуальный контент в ленте, тем самым заставляя вас остановить взгляд.

Идеологическая сила наших взаимодействий с машиной проистекает из того, насколько свободным и приятным ощущается обусловленный выбор, будь то навязчивое желание делать селфи или гневные споры в сети до трех часов ночи. От игр до новостных лент, наша способность мечтать заключается в искусственно созданной вселенной грез, а наше бесцельное внимание плывет по каналам, усыпанным подкреплениями, которых мы зачастую даже не замечаем.