И все же как минимум 40 % всего населения земли продолжает пользоваться социальными сетями. Более шести миллиардов глаз продолжают пристально смотреть в экраны, поэтому массовая синхронизация внимания остается. Платформы могут ослабеть или мутировать, но навряд ли исчезнут. Они стали монополиями, гигантами с огромной политической и идеологической властью. Их система никогда не примет законченный вид, а всегда будет находиться в процессе работы, реагируя на последние тенденции, дабы удерживать пользователей на крючке. Чтобы производить новые технологии для создания приемов отвлечения внимания, платформы, вероятнее всего, ввиду отсутствия альтернатив, начнут работать с существующими объединениями венчурного капитала, развлекательными комплексами и новостными медиа.
Как бы то ни было, платформы работают только за счет сырья социальных тенденций. Они работают, потому что уже были созданы благоприятные культурные и политические условия для конкурентного индивидуализма и наблюдался массовый рост числа знаменитостей. И отчасти они работают потому, что обращаются к законным стремлениям: они предлагают возможности, благодаря которым тебя будут узнавать, ты сможешь творчески подойти к изменению своего облика, внесешь в жизнь разнообразие, сможешь мечтать или размышлять в свое удовольствие. Но все это только при условии, что твоя активность экономически продуктивна. До переутомления им еще далеко, они взялись за нас усерднее, чем прежде.
Платформы показали, что для них ценно наше внимание. Что случится, если мы примем предложение писателя Мэттью Кроуфорда и начнем относиться к своему вниманию, как к чему-то слишком важному, чтобы тратить его впустую? Что если мы откажемся от беспрерывного внимания к себе и постоянного обслуживания образа, чья судьба так же нестабильна, как и акции платформы? Сети показали, что наша повседневная жизнь может быть товаром при условии, что мы позволим осветить самые темные ее уголки. Что если, как предлагает психоаналитик Джош Коэн, мы посчитаем это вторжение, это уничтожение нашей молчаливой натуры, «чьи естественные элементы – темнота и тишина», «самым грубейшим нарушением, какое только может испытывать человек»? Что если нас ждут великие дела, путешествия и приключения, если нам удастся понять, для чего нужна наша невнимательность, и мы найдем нечто другое, на что можно обратить свое внимание?
Тролли – это антизнаменитости. Они пропагандисты человеческих неудач. Тролли не превозносят феноменальность, они беспощадно эксплуатируют и изобличают слабые стороны: смеха ради, ради лулзов[25]. Они напоминают, что с чьей-то точки зрения ты всегда будешь никем и боль твоя будет смешна.
В феврале 2011 года школьница Наташа Макбрайд вышла из дома, чтобы покончить с собой. Она ничем не отличалась от большинства подростков: доведенная до невыносимого отчаяния школой, друзьями и учителями, затравленная другими детьми, страдающая от неразделенной любви к мальчику и измученная чередой оскорбительных анонимных сообщений в социальной сети. Дойдя до последней черты, Макбрайд приняла решение. Найдя в интернете подходящий способ свести счеты с жизнью, как только стемнело, она выскользнула из дома, перебралась через крутую насыпь, встала на железнодорожные пути и принялась ждать. На следующий день, в День святого Валентина, ее тело нашли всего в 150 метрах от дома. Судмедэкспертиза показала, что девушка покончила с собой, бросившись под поезд. Убитый горем старший брат создал в
