Щегол полностью

Следующие несколько минут я поддерживал разговор ни о чем, дурел от количества благородных бездельников, слонявшихся по дворцу в девятом часу утра субботы и изображал особо продвинутую марионетку. В смысле, бездумно здоровался с теми встречными и поперечными, которых советовал поприветствовать БИУС, а остальных, в основном, игнорировал. Добравшись до приемной Императрицы, переключился в более благожелательный режим и одарил дежурную фрейлину теплой улыбкой. А после того, как оказался в кабинете, пожелал на удивление бодрой и деловитой государыне доброго утра, заметил в ее взгляде заметно усилившееся чувство вины, сел в «свое» кресло, дождался включения глушилки и пожал плечами:

— Людмила Евгеньевна, мои планы на ноябрь были приблизительными. То есть, я понимал, что и вашему супругу, и вашему сыну иногда придется возвращаться в Большой Мир по самым разным причинам, поэтому был готов и не к такому. Говоря иными словами, сдвиг расчетных дат прорывов на три и пять дней нисколько не напряг.

Воронецкая поиграла желваками, повелительным жестом выставила «сладкую парочку» в приемную, дождалась щелчка дверного замка и снова посмотрела на меня:

— Вы великодушны. И это радует. Но конфликт между Бессоновыми и Громовым, случившийся на аукционе и задержавший Мишу на лишние сутки, был подготовлен моей невесткой, решившей поиграть в мисс Марпл. Я узнала об этом чуть позже, чем хотелось бы, но все-таки узнала. И повозила эту дуру мордой по столу… в том числе и в буквальном смысле этого выражения. Так что результаты ее «расследования» никуда не ушли, а желание выяснить, где и как вы тренируете избранных, пропало… на какое-то время. Да, Володя поможет ей уняться, но я все равно считаю, что мы, Воронецкие, выполнили договоренности не в полной мере, прошу прощения за недостаточный уровень контроля за деятельностью Лиды и даю слово, что ей скоро станет не до вас…

О «левых» телодвижениях супруги Цесаревича я знал поболее Людмилы Евгеньевны. И о «цепочке случайностей», благодаря которым расследование «женщины-детектива» ушло в своих рассуждениях не в ту степь — тоже. Но делиться с Императрицей информацией, полученной от Дайны, естественно, не собирался. Равно, как не собирался и задавать уточняющие вопросы. Но хозяйка кабинета почему-то решила, что во мне должно было проснуться любопытство, и желчно усмехнулась:

— Она понесет. В ближайшие дни. И весь первый триместр беременности будет мучиться от сильнейшего токсикоза. А делать аборт никто не позволит!

Тут я счел возможным пошутить. Дабы переключить разговор в менее серьезный режим:

— А вы знаете толк в наказаниях!

— Знаю… — без тени улыбки подтвердила женщина, царапнула ноготками правый подлокотник своего кресла и все-таки пошла у меня на поводу: — Вы, как я уже говорила, великодушны. И мне полегчало. Настолько, что появилось желание узнать, как там мои мужчины.

— Узнаете… — твердо пообещал я, посмотрел на часы и весело добавил: — От силы минуты через четыре. Ибо через три я открою «окно».

— Через три, говорите? — зачем-то переспросила она, дождалась моего кивка и криво усмехнулась: — Что ж, значит, есть время пожаловаться. Итак, числа третьего-четвертого ноября я внезапно сообразила, что стала намного сильнее своих телохранителей, сочла это неправильным и решила отправить в Пятно хотя бы одну из смен. Поднимать ранги, нарабатывая опыт реальных боев с крайне неуступчивыми противниками. Как выяснилось позавчера днем, эти двадцать человек благополучно высадились с дирижабля рядом с границей «шестерки», с боями дошли до середины «троечки», с невероятным трудом отбили логово у одного-единственного медведя, владевшего оглушением, и… не решились идти дальше! Повторю еще раз: не решились идти дальше отрядом, состоявшим из семи Князей и тринадцати Богатырей!!!

Я изумленно выгнул бровь, и государыня взорвалась: