Обрадовался. Решил, что «кавалеров» надо завуалированно поощрить. Но способ придумать не успел — младшенькая толкнула меня плечом и ехидно поинтересовалась, не мечтаю ли я, часом, сводить их, умниц и красавиц, на премьеру новой программы группы «Счастливый случай».
— А когда у нас премьера? — полюбопытствовал я.
— Восьмого февраля! — хором ответили Света и… Ксения Станиславовна. А Дайна добавила. Персонально для меня:
— То есть, через три дня после дня рождения твоей младшенькой. Кстати, поиздевайся над ними еще немного, а потом сознайся, что поручил Иришке забронировать ложу еще в конце декабря.
Я послушался ее совета и, в конечном итоге, заслужил пяток поцелуев в щеки. Потом обрадованные дамы переключились на обсуждение нарядов, которые потребуются для этого конкретного выхода в Свет, а я ушел в себя. Всего на полминуты. А затем подобрался, услышав в гарнитуре насмешливый голос БИУС-а:
— А Максакова-то начали играть. Некая капитан Алевтина Леонидовна Мельникова — знойная красотка, отдаленно напоминающая Свету: перевелась в эту часть только вчера днем, а три минуты тому назад вышла на вечернюю пробежку в обтягивающем спортивном костюмчике, безошибочно выбрала дорожку, ведущую к любимой беседке главного страдальца Империи, «как-то умудрилась» подвернуть ногу в прямой видимости Паши, причем находясь в самом выигрышном ракурсе, попросила донести себя до пункта медицинской помощи и в данный момент чрезвычайно толково разыгрывает карту «Слабая женщина в восторге от невероятной галантности сильного мужчины». Хотя «сильный мужчина» не горел желанием отрывать задницу от лавки, и его пришлось убалтывать…
…К точке высадки прилетели к одиннадцати утра. Дирижаблем еще не пахло, поэтому расстелили на вершине холма коврики из пористой резины, достали из
Обсуждать «непостоянство» синоптиков, менявших прогноз погоды на десятое января три раза за восемь дней, уже надоело, поэтому мы уминали ягоды в мрачном молчании. Но оба варианта ближайшего будущего все равно обдумывали. И злились. Как на горе-предсказателей, с подачи которых я имел глупость назначить встречу с государем именно на этот день, так и на самого государя, не отказавшегося от самоубийственного вылета даже после того, как получил точный почасовой прогноз от дежурного по базе «Нелидово».
«Командир „Двоечки“ — не дурак… — мысленно успокаивал себя я, то и дело поглядывая на часы. — Поэтому, увидев эти кучевые облака, предложит Владимиру Александровичу возвращаться…»
Увы, эта надежда каждый раз разбивалась об аргумент подсознания:
«Предложит. Но настаивать не решится. И, тем самым, подставит под удар и себя, и свой экипаж…»
Как выяснилось минут через двадцать пять, подсознание зрело в корень: дирижабль, появившийся на горизонте, шел к нам. Да, на предельной скорости и со снижением, но даже так выигрывал слишком маленький гандикап перед снежной бурей. Увы, переигрывать что-либо было слишком поздно, поэтому мы заныкали все лишнее в
Само собой, этот сигнал не заставил Конвойных расслабиться и снять
Дирижабль натужно взвыл движками и начал разворачиваться на месте, а рампа поползла вверх, но за несколько мгновений до ее закрытия «силуэт» одного из Богатырей вдруг ушел в
Вот я и сорвался — всадил в Конвойного слабенькое
— Добрый день, Владимир Александрович. Скажите, пожалуйста, во-он тот человечек выполняет ваш приказ, или сошел с дирижабля по своей личной инициативе?
— Какой человечек⁈ — гневно процедил Воронецкий, разворачиваясь на месте, прикипел взглядом к бессознательному телу Конвойного, вздернутому за шиворот в вертикальное положение, и рванул к нему весьма неплохими сдвоенными
«Наша школа…» — отрешенно подумал я, догнал озверевшего мужчину и поприсутствовал как при возвращении в сознание, так и при вразумлении инициативного недоумка.
