Щегол полностью

Пока мы вещали, Стая молчала, плавясь от предвкушения. Потом задала от силы пяток уточняющих вопросов, получила предельно подробные ответы и уставилась на большой экран. Правда, не вся: младшенькая переместилась к одному из шкафчиков с расходниками, цапнула с полки незнакомую приблуду в виде браслета и прыгнула ко мне:

— Это артефакт купола — полусферической защитной стены, сидящей на подпитке восьмидесятого круга. Может, проведем натурные испытания?

Я вытряс из нее ТТХ этой штуковины, охренел от пары-тройки воистину убийственных формулировок, заявил, что такая защита нам однозначно не помешает, назвал артефакторшу гениальной красоткой и заткнулся. Так как в это время картинка с микрокамеры, «торчащей» из прокола в тушке генерала, дернулась, а из динамиков раздался незнакомый рык:

— Ваше время вышло. Извольте следовать за мной!

Следующие четыре с половиной минуты Мезенцева куда-то вели. По коридорам, не вызывавшим никаких зрительных ассоциаций ни у меня, ни у Дайны. А потом втолкнули в «Амфитеатр» — зал заседаний Совета, виденный не одну сотню раз — подвели к трибуне, расположенной перед рядами кресел, занятыми самыми влиятельными функционерами СНС, и… рекомендовали не мямлить. Презрительным шепотом, добавившим моей праведной злости «еще один уровень».

Лица Игоря Архиповича я видеть не мог, поэтому вслушался в тишину. А через пару мгновений, услышав в его голосе насмешку, понял, что этот укол переключил экс-начальника АПД в боевой режим:

— Дамы и господа, вы, кажется, до сих пор не поняли, с кем имеете дело, поэтому живете в розовых мечтах. А зря: вы не сможете облапошить одного из лучших курсантов Академии за все еще существование, заслужившего право отправиться в Дальний Космос вместо седьмого семестра обучения, менее, чем за месяц добившегося уважения экипажа боевого рейдера СДР, достойно показавшего себя в реальном бою и не только выжившего в мире Магии, но и выбившегося там в люди. И знаете, почему у вас нет ни одного шанса продавить свои хотелки? Да потому, что Игнат Данилович Щеглов, ставший Князем Беркутовым-Туманным, учился у профессионалов, проверил свои навыки на практике и прекрасно знает наши возможности. А вы о его возможностях не знаете ровным счетом ничего!

— Игорь Архипович, вас вызвали сюда не для того, чтобы вы воспевали методику преподавания в АПД! — раздраженно рыкнул какой-то мужчина. — Ваша единственная задача — предоставить нам рычаги давления на этого курсанта. Или, на худой конец, предложить рабочий алгоритм манипуляции вконец обнаглевшим мальчишкой!

Я переместился к «заготовке» прокола, вживленной в генерала, возник в помещении, в которое без его невольной помощи не попал бы с вероятностью в сто процентов, сместился в сторону, скинул с себя невидимость и вложился в короткое замыкание. Само собой, со всей дури — чтобы выжечь электронику в большей части ни разу не одноэтажного здания.

Шарашил, конечно же, под разгоном восприятия, поэтому первые иглы, похвально быстро вылетевшие из игольников то ли особо привилегированных, то ли особо доверенных сотрудников службы безопасности «Призмы», попали в мою кольчугу уже после того, как я закончил. А со вторым залпом возникли проблемы — уничтожение БИУС-ов ударило народ по мозгам. Ну, а нам было наплевать как на стрельбу, так и на ее временное прекращение. Ведь ровно через две секунды после моего появления на Китеже метрах в десяти от меня «возникла» младшенькая, огляделась по сторонам, оценила размер зала, ушла в рывок и активировала свою приблуду в его геометрическом центре. Судя по тому, что полусферическая воздушная стена накрыла не только нас, но и всех членов Совета СНС — воспользовавшись расчетными возможностями Дайны.

Третьей в зале нарисовалась Ольга, врубила самый обычный походный фонарик с мощным аккумулятором, поставила на трибуну рядом с правым локтем Мезенцева так, чтобы луч света бил в потолок и, тем самым, осветил резко потемневшее помещение, деловито извлекла из пространственного кармана четыре массивных каменных кресла и расставила полукругом. Затем поймала взгляд вояки, оклемавшегося от удара по мозгам и снова открывшего ураганный огонь, презрительно поморщилась, оперлась на мое предплечье и опустилась на сидение.

Я в том же стиле поухаживал и за Светой, и за Полиной, появившейся в помещении самой последней. Закончив с этим делом, вежливо поздоровался с Мезенцевым, очень талантливо изобразившим охренение, неспешно сел сам и уставился на ближайшего стрелка, продолжавшего палить на расплав ствола:

— Не уйметесь в течение двух секунд — положим…

Не унялись, конечно. И легли. От слабеньких оглушений. Ибо выполняли свой долг и все такое. А я величественно повернул голову влево, навелся на председателя Совета и вежливо извинился: