— Я постоянно прослушиваю сто восемьдесят три телефона и держу под контролем пятьдесят два особняка или поместья, но до сих пор не получила ни бита информации о союзе и переговорах, хоть чем-нибудь ассоциирующихся с описанными. Зато хватает информации о внезапных смертях от «сердечной недостаточности»: в том, что это — серия убийств, не сомневаются ни в ИСБ, ни в спецотделе; и там, и там провели аналогии с похожей, но случившейся в прошлом веке; и там, и там поручили расследование опытнейшим сыскарям; и там, и там пришли к выводу, что некая Одаренная убивает Князей — сторонников Воронецких — во время близости, и что использует либо неустановленный яд, либо соответствующий навык. Кроме того, в этих службах собрали коллекцию видеозаписей девушек, близость с которыми оказалась фатальной для всех семи жертв, определили, что
— Издеваешься? — буркнул я только для того, чтобы заполнить чертовски некомфортную паузу.
— Шучу… — усмехнулась она и посерьезнела: — О том, что ты не смотришь на сторону, наверняка знают все заинтересованные лица. О том, что Оля, Света и я от тебя практически не отходим — тоже. Ну, а о том, что Стая проводит в Пятне больше времени, чем в «нулевке», известно всей Империи. Так что ты — самая неудобная цель из всех имеющихся. И это внушает оптимизм. В смысле, повышает твои шансы дожить до завершения
…В начале двенадцатого в кабинет заглянула Ксения Станиславовна, сообщила, что Денис Плещеев созрел для серьезного разговора, и спросила, когда я смогу выделить на это дело «хотя бы четверть часа». У меня хватало информации обо всех телодвижениях этого парня с момента его появления в клинике, а зависший вопрос с его будущим и будущим его родича действовал на нервы, поэтому я заявил, что пока не занят. И предложил целительнице привести ее подопечного.
Привела. Из лифтового холла, в котором «коллега» дожидался моего решения. Представив его мне, а меня — ему, попросила разрешения удалиться. И удалилась. После короткого кивка. Все в тот же лифтовый холл. Ибо — как чуть позже сообщил БИУС — довольно сильно нервничала.
Тянуть кота за причинное место я никогда не любил, поэтому повел рукой, предлагая юноше усаживаться в любое из свободных кресел, дал время устроиться поудобнее, и заявил, что весь внимание.
Плещеев сжал пальцами подлокотники, заставил себя собраться и начал с изъявлений благодарности.
Я не перебивал — выслушал его монолог, пришел к выводу, что в этом роду образованию молодежи уделяли намного меньше внимания, чем хотелось бы, и вдумался в следующие тезисы «оратора»:
