Они въехали в обнесенный высоким забором двор. Из кирпичного особняка вышли женщины. Гасан сказал им что-то.
В комнате, куда Гасан привел Андрея, лежал большой ковер, на нем стоял низкий круглый стол. Гасан сел, скрестив ноги, и указал Андрею место рядом. Женщины принесли тазик и кувшин с водой. Гасан и Андрей сполоснули руки. Женщины принесли блюдо с домашним сыром, сахар, сушки, самовар и чайник с заваркой. Они двигались как тени, не произнося ни слова.
Гасан помолился, потом налил себе и Андрею чаю и жестом предложил угощаться. Но тут со двора послышались голоса. Вошел Алихан. От его вялости не осталось и следа. Спустя минуту появился Адам. Андрей встал.
– Здравствуй, – сказал Адам.
– Здравствуй, – отозвался Андрей.
– Если у тебя есть пушка, почему ты сам не убил Крюка? – спросил Адам.
– Досанов сразу бы все понял.
Адам нехорошо усмехнулся.
– Хочешь нашими руками рассчитаться?
– У меня нет другого выхода.
– Ладно, – сказал чеченец. – Посиди пока здесь. Попей чаю.
Адам и Алихан вышли, оставив дверь приоткрытой. Гасан обратился к Андрею:
– Садись. Как у вас говорится, в ногах правды нет. Подготовься. Может, тебе придется убить Крюка. Ты, наверно, никогда еще не убивал? Убивать не страшно. Страшно, когда тебя убивают, – говорил чеченец, со вкусом отхлебывая чай.
Из полуоткрытой двери, за которой скрылись Адам и Алихан, послышались шаги и приглушенные голоса. Говорили вполголоса.
– Подойди к двери, послушай, – тихо сказал Гасан.
Андрей встал у дверного проема и навострил уши.
– Зачем ты велел убрать Корня? – спрашивал Алихан.
– Этот фраерюга оборзел. Он лез на нашу территорию. Он снюхался со слободскими, – отвечал Крюк.
– За что он велел вам убрать Корня? – спросил Алихан.
Послышался голос Прыща:
– Крюк сказал, что Корень подстрелил Фурика и должен за это ответить.
– Корень подстрелил Фурика, это факт, – подтвердил Крюк.
– Как это было? – продолжал допрос Алихан.
– Мои пацаны шли ночью и напоролись на этих троих с Новостройки. Корень шмальнул с перепугу. Вот и все, – сказал Крюк.
– Не все. Говори прямо: ты велел раздеть новостроевских?
Крюк молчал.
– Ну!
– Ну было дело, – признался Крюк.
– Корень защищал себя и своих кентов. И он не убил Фурика, а только ранил. Если Фурик в обиде, он должен сам свести счеты с Корнем. Какого хрена ты велел поставить пацана на ножи? За что?
– Алихан, фули ты устроил следствие из-за какого-то фраера? – возмутился Крюк.
– А кто тебя отмазал, когда ты порезал солдата? Кто вынес из клуба твою выкидуху? – спросил чеченец.
Крюк спросил многозначительным тоном:
– А кто меня сдал, когда я порезал солдата?
Лучше бы он, в его положении, этого не говорил.
Алихан сказал:
– Корень и его кенты вышли сегодня из СИЗО. Досанов пытался выжать у них чистуху. Как думаешь, откуда мусор узнал про гороно, про Фурика?
– Почем я знаю? – ответил Крюк. – Что ты мне шьешь?
Алихан медленно и жестко процедил:
– Я ничего тебе не шью. Я пытаюсь разобраться. А ты уже нервничаешь. Что ты так нервничаешь, а? Объясни нам. Тут твои, русаки. Тут мы, чечены. Мы пока в одной семье. Почему бы нам не разобраться? Вдруг у нас урод завелся? Вдруг этот урод и нас сдает?
– Ты отвечаешь за свои слова? – взвился Крюк.
– А ты отвечаешь? – со смешком спросил Алихан. – Ты считаешь себя чистым?
– Абсолютно!
– И с капитаном Досановым не дружишь?
– Ты о чем, Алихан? Жизнью клянусь!
– Погоди клясться. Подумай, может, все-таки дружишь?
– Не было этого!
– Пусть Корень войдет, – громко сказал Алихан.
Гасан распахнул дверь. Андрей вошел. Все, кто был в комнате, сидели прямо на покрытом кошмой полу. Крюк – отдельно ото всех. В двух шагах от него – Прыщ и еще с десяток авторитетных центровых русаков. Чеченцев было значительно больше, они сидели на другой половине комнаты.
Алихан обратился к Крюку:
– Ты только что поклялся жизнью, что не дружишь с Досановым. Или я ослышался?
– Ты не ослышался, – ответил Крюк, но на этот раз его голос прозвучал не так уверенно.
Алихан достал из кармана пачку фотографий и молча пустил ее по кругу.
Андрей видел, как вытягивались лица всех, кто рассматривал фотографии. Наконец, пришел его черед. Фотограф поймал момент: капитан милиции и основной центровых пили пиво и общались, как лучшие приятели. Снимки были убийственными.
Алихан забрал фотографии у Андрея и протянул их Крюку. Тот лихорадочно их перебрал и бросил на пол.
– Подними, – прорычал Алихан.
Крюк не подчинился. Он смотрел на чеченца налитыми злобой глазами. Алихан дал Гасану знак. Тот обыскал Крюка. Нашел выкидушку. Потом велел Крюку открыть рот и нашел под языком половину лезвия.
– Подними, – повторил Алихан.
Крюк нагнулся и начал собирать рассыпанные по полу фотографии. Русские подавленно молчали. Чеченцы презрительно усмехались. На лице Алихана было написано торжество.
– Прилетела птица обломинго, – тихо прорычал он. – Масть пошла, а день кончился. Следствие закончено, суду все ясно.
– Что тебе ясно?! – завопил Крюк.
