– Сел бы ты, начальник, за другой столик, а? Ну, неудобняк мне. Что люди скажут? Алмаз с мусором воркует.
– У тебя свидетель есть! – Петр Палыч показал глазами на Андрея. – В случае чего подтвердит, что мусор уселся внагляк, без приглашения. Хотя свидетели тебе уже не понадобятся.
Алмаз скривил губы.
– Ну, ты прямо как кот ученый, загадками говоришь.
– Где Вилен? – спросил Петр Палыч.
Алмаз усмехнулся, пожал плечами.
– На югах, наверно. А ты, я вижу все квасишь. Тебе сколько сейчас? О, так ведь тебе, как дедушке Ленину в год его смерти, 54 года! Ты ж на шесть лет меня старше. Но выглядишь хреново. Водочка еще никого не красила. А я вот, как дедушка Ленин, пивко попиваю.
Петр Палыч прикрыл ладонями глаза. По его щекам ходили желваки. Алмаз тоже переменился в лице.
– Давай кончим этот базар, а то у меня от тебя изжога.
– Знаешь мой принцип? – спросил майор. – Если закон бессилен, мы вправе пойти на риск.
– Это не твой принцип, а Шерлока Холмса. Но он был честный сыщик. А ты всегда был преступником в погонах, – отчеканил Алмаз.
Петр Палыч покачал головой.
– Освобождать мир от таких, как ты, – не преступление.
– Ты от меня никогда не избавишься. Я – твое порождение, – улыбнулся Алмаз.
– Избавлюсь.
Майор сунул руку в боковой карман пиджака и вытащил «тэтэшник». Это было так неожиданно. Андрей невольно отпрянул и бросил взгляд на Алмаза. Блатной со вкусом отхлебнул пива и рассмеялся:
– Безумник! Спрячь, не позорься. Перебори свой аффект. Ты ж мусор, а не баклан.
Алмаз собирался еще что-то сказать, но осекся. С майором происходило что-то неладное. Он побледнел, схватился правой рукой за сердце, пистолет с глухим стуком упал на пол. Алмаз сделал Андрею знак глазами: подними! Андрей подгреб ногой «тэтэшник» поближе к себе, как бы нечаянно уронил пачку сигарет, нагнулся и подобрал с пола пистолет.
Алмаз приподнялся с брезгливой гримасой и крикнул:
– Вызовите «скорую»! Старику плохо.
К столику поспешили метрдотель, официантки. Кто-то побежал за нитроглицерином.
В дверях зала показался сержант милиции.
– Что тут происходит? – спросил он, подойдя к столу.
– Кажется, инфаркт, – сказал метрдотель.
– Аптечка есть?
– Сейчас дадим нитроглицерин.
Сержант, метрдотель и Андрей вынесли Петра Палыча в вестибюль, положили на диван.
Вскоре приехала «скорая» и увезла майора. Алмаз и Андрей снова сели за свой столик. Гасан не сводил с них взгляда. Появился Адам. Гасан шепнул ему что-то на ухо. Адам кивнул и начал задумчиво цедить пиво.
Алмаз приказал Андрею:
– Пойди и скажи Адаму, что базар будет не здесь. И с его стороны чтоб был только Гасан.
Андрей подошел к Адаму и передал ему слова Алмаза.
– Идите к моей машине, – приказал чеченец.
Впереди была полная неизвестность. Когда имеешь дело с чеченцами, нельзя быть уверенным ни в чем. Сидя с Алмазом на заднем сиденье, Андрей искоса посматривал на него. У блатного даже лоб не вспотел. Хотя в машине была страшная духота. «А я боюсь», – признался себе Андрей. «Тэтэшник», как ни странно, не прибавлял уверенности.
– Алмаз, ты правильно сделал. Никто нас не разведет, только мы сами, – прервал молчание Адам. Он сидел на переднем сиденье справа от Гасана.
– Споры – вещь естественная, – отозвался Алмаз. – Главное – не доходить до крайностей.
– В городе сложная обстановка, но мы заинтересованы в спокойствии. Любой вопрос можно решить без кровопролития, – согласился Адам.
Машина выехала за город. Андрей заметил, что они едут в знакомом направлении. Этим маршрутом везли Крюка. Стало не по себе. Андрей осторожно вынул из-за пояса пистолет и осмотрел обойму. Она была полная – восемь патронов. Алмаз протянул растопыренную пятерню. Андрей отдал пистолет.
Гасан остановил «Волгу» в том же месте, где судили Крюка. Адам открыл дверцу, собираясь выйти. Алмаз сказал:
– Давай не будем выходить, здесь перетрем наши проблемы.
Адам подумал и закрыл дверцу.
– Я не буду говорить о Варфоломеевской ночи, которую ты устроил слободским… – начал Алмаз.
Адам тут же прервал его:
– Угу, только до этого слободские грохнули приемщика стеклотары, потом своего пацана, который с ними расплевался, и пытались свалить это на нас.
– Адам, – сказал Алмаз, – во всем надо разобраться досконально. Не буду скрывать, я вызвал из других городов наших лучших людей. За ними тьма братвы. Поимей это в виду. Теперь о Зване. Ты знаешь, он временно поставлен на положение. Он пока в городе смотрящий. А ты его ни во что не ставишь. Думаешь, братва это поймет?
Адам весело оскалился.
– Перед вами вся страна открыта, а мы – ссыльные. Нам тут надо как-то выживать. Если вы будете настаивать на Зване, нам придется воевать.
– Вы это уже порешили?
– Порешили, – передразнил Адам.
– Лады! – Алмаз сделал вид, что не заметил издевательского тона чеченца. – Перейдем ко второму вопросу. Вы не гоните грев, не помогаете томящейся братве. Братва недовольна.
– А разве мы когда-то это делали? – невозмутимо спросил Адам. – Ты знаешь, у нас своя община. Мы друг с другом делимся. Мы не можем делиться еще и с вами. Мы другие, Алмаз. Пора бы привыкнуть к этому.
