Однако времени углубляться в дебри эпистемологии у него не было, так как из стены появился еще один человек. Это был Уорсоу. На этот раз он был в трусах, с голой грудью и, к радости Хэнзарда, без оружия. Живой Уорсоу посмотрел на мертвого Уорсоу и выругался. На этот раз нервы Хэнзарда не выдержали, он ударился в панику. Впрочем, запаниковав, Хэнзард поступил умнее, чем мог бы сделать по здравому размышлению. Он убежал. Просто вскочил, повернулся и пробежал через металлическую стену.
Выскочив из стены, он свалился с высоты в четыре фута и почти до колен ушел в бетонный пол. Прямо перед ним, не далее чем в двух футах, стоял один из охранников, стороживших передатчик.
— Часовой! — закричал Хэнзард.— Часовой, тут кто-то…— слова остановились у него в горле, ибо рука, которой он схватил плечо охранника, прошла сквозь него, как сквозь легкую дымку.
Караульный ничем не показал, что он почувствовал прикосновение или услышал крик. Зато его услышали другие. Неожиданно Хэнзард обнаружил, что зал полон посторонних. В некоторых Хэнзард узнал солдат своей роты, хотя, подобно двоим Уорсоу, все они были бородаты и одеты, словно для отпуска на Гавайях. Другие были ему совершенно незнакомы. Они разгуливали по залу безо всякой помехи со стороны охраны. Было похоже, что их попросту не видят.
Из стены следом за Хэнзардом появился Уорсоу. В руке он держал пистолет своего мертвого двойника.
— Значит, так, капитан, порезвились, и будет. Теперь давай поглядим, что у тебя в портфеле.
Хэнзард бросился бежать, но двое дружков Уорсоу загородили ему путь.
— Не трать патроны, Снуки,— крикнул один из солдат, костлявый патлатый парень, в котором Хэнзард узнал капрала Леша.— Мы его возьмем.
Хэнзард свернул вправо, обогнув угол передатчика. Здесь он споткнулся о груду тел. Возле самого люка Стальной Утробы были горой свалены тела половины солдат роты “А” — все восемь негров и пятеро белых. Все они либо умирали, либо были уже мертвы. Рядом валялась другая груда тел: она состояла из остальных солдат роты, связанных по рукам и ногам. Еще один капрал Леш и какой-то незнакомый Хэнзарду солдат сторожили их, стоя с винтовками в руках.
Уорсоу, тот Уорсоу, который недавно на глазах Хэнзарда входил в передатчик в составе последнего взвода, завозился и, сумев приподняться, крикнул:
— Эй, не убивайте этого ублюдка! Не троньте его! Я хочу сам с ним разобраться!
Леш, уже вскинувший винтовку, в сомнении опустил ее и повернулся к пленнику, не зная, слушать его или пинком вернуть в общую кучу. Его сомнения разрешил другой Уорсоу — тот, что с револьвером. Он приказал Лешу выполнить требование своего двойника (или теперь следует говорить — тройника?).
— Не стреляй! Если мы, четырнадцать человек, не сумеем поймать этого проклятого пидора, значит, он заслуживает того, чтобы спастись.
Хэнзард был окружен, и круг неумолимо сжимался. Хэнзард стоял, прижавшись спиной к передатчику, на котором снова радостно мигали новогодние огоньки, и выбирал, куда сделать бросок — вправо или влево. И там, и там путь был закрыт. И тут он понял, что окружение — одна видимость, и, если угодно, он может бежать назад.
Он повернулся и вновь бросился через стальную стену. Забыв, что пол внутренней камеры на два фута выше бетонного пола, он оказался по колено в металле.
“Словно озеро вброд переходишь”,— подумал он.
Эта несвоевременная мысль спасла ему жизнь. Ведь если можно идти вброд, то, значит, можно и плыть!
Набрав в легкие воздуха, он втиснулся в податливый пол. Закрыв глаза и сжав зубами ручку “дипломата” (Особо Важное — это же высшая категория секретности!), он стал двигать руками, словно плывя под водой. Руки двигались в изменившейся стали легче, чем в воде, но понять, движется ли он куда-нибудь или просто барахтается на месте, было невозможно. Не было ощущения воды, обтекающей кожу, которое подсказывает направление пловцу. Вместо этого во всем теле, не только снаружи, но и внутри, ощущалось легкое покалывание, будто его окунули в слабый раствор чистого электричества, если, конечно, такое возможно.
Он продолжал плыть, пока не решил, что, если он действительно плыл, то находится уже за пределами зала. Тогда он свернул направо. В конце концов, задыхаясь, Хэнзард вынужден был вынырнуть. Он оказался в чулане со швабрами. Для того, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, это место было не хуже любого Другого.
Хэнзард выставил из пола голову. Остальное тело, погруженное в плотную материю, кажется, не собиралось ни тонуть, ни всплывать.
Он боялся, что громкое дыхание выдаст его… кому? Кто они такие — заговорщики?.. привидения?..
Или, может быть, плод его взбунтовавшейся фантазии, результат овладевшей им паранойи?
Но теперь он был уверен, что не сошел с ума. К тому же он знал, что даже если и начнет сходить, то паранойя ему все равно не грозит. Совсем недавно, в декабре, он проходил психиатрическое обследование, и генерал Питман показывал ему заключение. Трудно было представить человека психически более здорового, нежели Натан Хэнзард.
