— Интересно, как он устроился в отдельной комнате, — поддержал Филипп.
Мама взялась за ручку. Дверь скрипнула, сопротивляясь, но всё же подалась и приоткрылась.
— Ничего не вижу, — сказала мама.
— Да, очень темно, — ответил папа. — Давайте оставим дверь открытой, чтобы было виднее.
Он распахнул дверь, и свет из коридора рассеял темноту.
— Ой, — сказала мама.
— Кровать куда-то делась, — сказал папа.
— Хитрюга, — сказал Филипп.
— Но где же кровать? — запаниковала мама. — Мы ведь поставили её сюда!
— Поставили, — кивнул папа. — Помните, мы ещё говорили, что надо отодвинуть её от окна, и поставили вот тут.
— Но её нет! — крикнула мама, направляясь в спальню. — И здесь тоже нет.
Теперь уже папа сломя голову кинулся в комнату Филиппа.
— Тут он, спит, — шёпотом сообщил папа.
Они все трое вошли в комнату. Кроватка Малыша аккуратно стояла у стены в углу, точно как в старом доме. Малыш лежал под одеялом.
— Они идут сюда! — крикнул ему Щепкин. — Притворись спящим!
Щепкина услышал только Малыш и зажмурился.
— Филипп, это ты ему кровать перетащил? — спросил папа.
— Я? Нет. Я об этом ничего не знал. Ну и работёнку он провернул. Силён братец!
— Я поправлю одеяло. И пусть уж спит тут сегодня, хорошо?
— Конечно, — кивнул Филипп. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Я подожду.
Мама вставила кончики одеяла в углы пододеяльника и подоткнула его со всех сторон, укрывая Малыша. Щепкин остался стоять в ногах кровати. Потом они на цыпочках вышли из комнаты, но через несколько минут Филипп вернулся.
— Малыш, ты спишь? — спросил он.
— Почти буду скоро, — ответил Малыш. — Ты злишься?
— Нет, — сказал Филипп. — Думаю, как же ты ухитрился один перетащить кровать? Да так тихо, что мы ничего не услышали.
— Я помог, — ответил Щепкин.
— Вот увидишь, скоро ты обживёшься в новом доме и тебе, конечно, захочется жить в своей комнате. А я помогу тебе повесить полочки, чтобы стало уютно и удобно. Но я не сержусь, что ты сейчас спишь тут.
Малыш почувствовал, что у него не осталось сил: как будто ему дали наконец разрешение чувствовать себя смертельно усталым. Филипп занимался своими делами здесь же, рядом, и всё было как всегда.
В первое утро в Бесбю Малыш проснулся рано, но Щепкин уже не спал.
— Филиппа не буди, — прошептал Малыш.
— Но мы можем встать? — тоже шёпотом спросил Щепкин.
Малыш забрал свою одежду и крадучись вышел из комнаты старшего брата.
— Пойдём в мою комнату? — спросил он шёпотом.
— В нашу, — поправил его Щепкин. — Идём, конечно.
В окно комнаты Малыша светило солнце. А в комнату Филиппа оно ещё не пришло.
— Здесь приятно просыпаться утром, — сказал Малыш. — Можем делать так: вечером ложиться у Филиппа, а просыпаться у себя. Щепкин, давай в окно поглядим?
Они увидели деревья, а за деревьями — дом. Он ещё спал, похоже.
— Давай спустимся вниз, — предложил Малыш. — Нам надо получше познакомиться с нашим новым домом.
Малыш шёл на цыпочках, чтобы не потревожить сон мамы и папы. Рукой он проехал по всем перилам, сверху донизу. Гостиная и столовая смотрели чопорно и строго, зато кухня по-приятельски встретила Малыша хорошо знакомыми предметами. На столе стояла хлебница, Малыш открыл её и достал горбушечку.
— А теперь пойдём познакомимся с твоей роднёй, — предложил Малыш, намекая на маленькую сосёнку, торчавшую среди кустов.
Щепкин не стал возражать.
— Как мы её назовём? — спросил Малыш.
— Точно не прадедушка, — ответил Щепкин, — она ещё маленькая для этого.
— А ты не хочешь завести себе кузину? — спросил Малыш. — У меня самого нет, но у некоторых бывают, я таких видел.
— Кузина? — переспросил Щепкин. — Хорошо, давай её так и назовём.
Он весь светился от гордости, что у него в родственниках есть кузина.
— Так, теперь пойдём знакомиться с городом, — решил Малыш.
— Спрячь меня под свитер, — попросил Щепкин, — чтобы меня никто не увидел. Только голову оставь торчать, мне надо всё разглядеть.
— Мы далеко не пойдём, — предупредил его Малыш, — только за ворота.
Ворота были деревянные, и для начала Малыш решил посмотреть в зазор между досками.
— Видишь что-нибудь? — спросил Щепкин.
— Да, — прошептал Малыш. — Я вижу дом на другой стороне, там кто-то что-то забивает.
— Столяр? — спросил Щепкин.
— Нет. Филипп называл его башмачник. Сходим посмотрим?
— Только одним глазком, — согласился Щепкин.
Малыш открыл ворота, вышел на улицу и встал.
Тихо постоял, а потом вернулся назад.
— А мы не пойдём смотреть башмачника? — спросил Щепкин.
— Пойдём, не дави на меня. Я же не мог уйти, не проверив, смогу ли потом войти.
— Ты прекрасно смог, — ответил Щепкин. — Айда к башмачнику?
— Да, только здесь машины, — сказал Малыш и, посмотрев по сторонам, стрелой дунул через дорогу.
— Прекрасненько, — похвалил Щепкин. — Я ничуть не испугался.
Малыш опасливо заглянул в окно дома башмачника. Хозяин оказался дядькой с чёрной бородой, в расстёгнутой на волосатой груди рубахе. Во рту он держал мелкие гвоздики.
— Гвоздями питается, — заметил Щепкин.
— Нет, Щепкин, люди гвозди не едят. Он просто держит их так, чтобы не искать. Смотри, вон вытащил один изо рта и в башмак его забивает. Теперь второй.
