Затем мы тронулись дальше — искать место для рыбной ловли. Это очень не просто — в выходные дни найти в Израиле свободный пятачок земли для лагеря. У воды тем более. Только благодаря Салиму, родившемуся здесь и хорошо знающему местность, нам удалось обнаружить незанятую площадку.
Разгрузили машину, и каждый занялся своим делом. Борюня, известный гурман и чревоугодник, возился с мангалом. Мы с Сергуней готовили снасти для рыбной ловли. Салим ходил по берегу, трындел и всем мешал. Чтобы как-то его занять, я отправил нашего арабского друга копать червей для рыбалки. Это совершенно бесполезное и бесплодное занятие: земля в Израиле и не земля даже — камни и песок, найти червей здесь невозможно, но Салим послушно отправился выполнять поручение. Дисциплинированный парень.
У нас с Сергуней было шесть донных удочек, на каждой из них по два гигантских крючка из кованой стали — мы собирались ловить крупную рыбу. Ихтиоситуация на Иордане следующая: здесь водятся карпы, усачи, говорят, встречается форель, но в это мне мало верится: форель предпочитает прозрачную, холодную, бурлящую воду северных рек, что, спрашивается, делать ей тут, в мутном, теплом ручье? Мы с Гофманом планировали ловить хищников. Здесь их два вида: мушт, или как называют ее здесь европейцы — рыба Святого Петра, полосатая, энергичная рыбина, с жадностью хватающая любую животную насадку. Мушт очень вкусен в любом виде, его можно жарить на мангале, коптить, да что угодно можно делать с этой рыбой. Второй хищник израильских водоемов — сом. Если где-то есть лужа, содержащая хотя бы три литра воды, будьте уверены — там уже живет сом. Поскольку рыба эта напрочь лишена чешуи, евреям ее есть нельзя, религия не позволяет. Местные арабы, беря пример со своих братьев по отцу — евреев — тоже брезгуют сомятиной, так что некошерный сом расплодился в израильских водах чрезвычайно.
Установив донки на некотором расстоянии друг от друга, мы с Сергуней принялись наживлять гигантские крючки. Насадок у нас несколько: мясо курицы, ее же кожа (слегка обжаренная), маленькие рыбки и, как это неудивительно, консервированная кукуруза. Сом, которого принято считать стопроцентным хищником, мясо-рыбоедом, охотно хватает и крючок, спрятанный в кукурузных зернах. Зерна эти вообще — универсальная насадка, на нее идет практически любая рыба. Управившись со снастями, мы с Сергуней вернулись к машине.
Борька священнодействовал. Наблюдать за специалистом своего дела во время его работы — увлекательное, приятное занятие. Особенно если сам при этом ничего не делаешь.
Борис — основательный сорокапятилетний мужчина. К любимому занятию — приготовлению пищи, он подходит очень серьезно, считая кулинарию настоящим искусством, а себя творцом, автором блюд. В мангале уже почти готовые угли. Борька проверяет температуру, проводя ладонью над ними, недовольно морщится — еще слишком сильный жар. Борька тщательно моет руки, вытирает их насухо и подходит к «операционному» столу. На столе — разделочная доска, на ней аппетитным куском лежит курдюк — срезанный с бараньей задницы жир.
— Из всех животных жиров только бараний не содержит холестерина, поэтому он практически безвреден, — сообщает нам Борюня Костенко ценные сведения.
Он режет курдюк ломтями, посыпает каждый из них перцем и солью, откладывает в сторону. На столе появляются маленькие баклажаны. Борис отсекает у них плодоножки, надрезает каждый плод вдоль и фарширует. В полость каждого баклажана гурман вкладывает зелень кинзы, чеснок и ломоть бараньего сала, затем нанизывает эту прелесть на шампуры и укладывает на решетку мангала. Через некоторое время иссиня-черная кожа баклажанов начинает морщиться, затем проступает шипящий бараний жир, он стреляет и вспыхивает. Борька быстро и умело крутит шампуры, которые во всю уже источают искушающий аромат, запах невыносим, терпеть невозможно.
— Немедленно разливайте водку! — командует магистр кулинарии Костенко.
Гофман мчится к машине за бутылкой, она в холодильном ящике. Вдруг я слышу Сергунин крик, на иврите.
— Тебя же, собака, за червями послали!
Оказывается, Салим и не думал искать насадку, он тихонько залез в машину, включил кондиционер и проспал все это время в приятной прохладе.
— Некогда сейчас выяснять! Бутылку сюда подать мгновенно! — кричит возбужденный Борька, он уже укладывает испеченные баклажаны на поднос. — Сейчас мы проведем премедикацию, — объясняет он.
— Это еще что такое? — настораживается Гофман.
— Выпьем сейчас по полному стакану и закусим этой жирной, полезной, витаминизированной пищей, — объясняет Костенко. — Потом около часа ни капли спиртного, зато по истечении этого срока пить можно будет литрами, не запьянеешь и голова утром болеть не будет.
— Хули тогда пить, если не запьянеешь? — удивляется обалдевший Сергуня. — Нет уж, я по своим правилам лучше бухать буду.
Он судорожными глотками опустошает стакан, потом по-босятски занюхивает хлебом и этот хлеб сжирает. Морда у него становится красная, глаза слезятся. Сергуня икает, кряхтит и мотает головой.
